Альбина Шагимуратова:<br>Моцарт для меня – ​как лекарство Персона

Альбина Шагимуратова:
Моцарт для меня – ​как лекарство

Имя Альбины Шагимуратовой стало широко известно с середины 2000-х. Тогда, только окончив Казанскую консерваторию и аспирантуру Московской консерватории, Альбина выиграла международные состязания – Конкурс вокалистов имени М. И. Глинки, Конкурс имени П. И. Чайковского, была замечена и обласкана в Европе, а затем дебютировала и утвердилась в Метрополитен-опере. С тех пор Шагимуратова входит в топ-десятку лучших сопрано мира и твердо удерживает свои позиции благодаря таланту, умной репертуарной стратегии и, конечно же, благоволению фортуны.

«Я люблю бросать себе вызов», – сказала артистка в недавней беседе на телеканале «Культура». И это правда: в ее карьере то и дело возникают неожиданные повороты. То она берется за невиданной сложности вокальные партии, то решается возглавить Конкурс имени Глинки – и все у нее получается с блеском.

В эксклюзивном интервью для журнала «Музыкальная жизнь» Альбина Шагимуратова рассказала Евгении Кривицкой о своих корнях, музыкальных предпочтениях и творческих мечтах.

ЕК Альбина, мы с вами встретились в Казани, во время финала Конкурса имени Глинки. Признаюсь, у многих вызвало удивление известие, что вы беретесь за возрождение этого конкурса, вроде бы давно «почившего».

АШ Для меня это тоже стало неожиданностью.

ЕК Что подвигло вас на такой смелый шаг?

АШ Действительно, последний раз конкурс состоялся в 2014 году, потом было пропущено два цикла (он должен проходить раз в два года), и коллеги стали задумываться, что происходит. Ко мне обратились российские именитые артисты – с регалиями, званиями – и предложили возглавить конкурс. Я вначале отказалась, хотя я – лауреат первой премии, выиграла Конкурс имени Глинки в 2005 году. Но потом я позвонила Валерию Абисаловичу Гергиеву посоветоваться, и первое, что он спросил, – нужна ли мне помощь. Я ответила, что финансовые расходы Республика Татарстан возьмет на себя. Но он еще раз повторил: «Всем, чем надо, – помогу». И тогда я решилась. В итоге у нас появилась спонсорская поддержка благодаря рекомендации Валерия Абисаловича. Подключилось Министерство культуры РФ и выделило федеральные деньги.

ЕК Конкурс всегда путешествовал, проходил в Москве, Киеве, Смоленске, в 1999 году был в Казани, где теперь переживает второе рождение. Планируете ли сделать Казань стационарным местом проведения состязания?

АШ Сейчас получился такой пилотный проект. Что будет дальше с конкурсом – посмотрим. Если он закрепится в Казани, для него это будет только во благо. Отношение к нему после смерти Ирины Константиновны Архиповой изменилось. Да, при ней конкурс путешествовал по стране, но я не думаю, что сейчас любой регион готов нас приветствовать.

ЕК Вы довольны тем, как все прошло в Казани?

АШ Безусловно. Мое обращение поддержал Президент республики Рустам Минниханов и финансово обеспечил большую часть бюджета. Татарстан считается одним из самых успешных регионов России, и если конкурс станет базироваться в Казани, то это – только еще один плюс республике, ее культурному имиджу.

ЕК Жюри вы выбирали?

АШ Да, вместе с Валерием Абисаловичем Гергиевым. Мы сразу договорились с жюри, что постараемся быть объективными, честными и примем справедливые решения.

ЕК По-моему, все так и получилось. Мои личные предпочтения совпали с вашим решением. Браво! Давайте поговорим о вас. Вот вы народная артистка Республики Татарстан. Но родились же в Ташкенте. Все-таки вы кто по крови?

АШ Татарка. Но мои бабушка и дедушка в голодном 1937 году перебрались в хлебосольный Ташкент. Там родились мои родители, потом – я.

ЕК Родители – музыканты?

АШ Папа – да, он окончил Ташкентское музыкальное училище как баянист, а потом поступил в Ташкентский университет на юриста – мои папа и мама оба юристы. После развала СССР жизнь в Узбекистане полностью поменялась, я не могла там никуда поступить учиться – просто потому, что у меня белый цвет кожи. И родители приняли решение перебраться на нашу историческую родину, в Казань. Тем более что папу пригласили работать в Министерство юстиции, потом он занял должность федерального судьи. Родители до сих пор здравствуют, живут здесь, а я теперь в Москве.

ЕК Конкурс Чайковского действительно стал рубежным для вас. Я читала, что после него вас узнали и пригласили в Зальцбург. Как это случилось?

АШ Тогда председателем жюри была Ирина Петровна Богачева, а в жюри – агенты, импресарио. В тот момент Рикардо Мути искал исполнительницу на партию Царицы Ночи, которую я как раз пела в конкурсной программе. Когда закончился гала-концерт, ко мне подошел его агент, поздравил и спросил: «Сможете через 5 дней приехать на прослушивание в Зальцбург?» Представляете, через пять дней после окончания такого тяжелейшего конкурсного марафона!

ЕК У вас была виза?

АШ Нет. Но обратилась в турфирму, и за два дня мне ее сделали.

ЕК А вам запомнились ваши ощущения, когда вы вышли петь перед таким легендарным маэстро?

АШ Конечно. На самом деле, я там была не одна – там было много Цариц Ночи. Я шла последняя по списку и слышала тех, кто прослушивался до меня: многие элементарно в ноты не попадали. Я же еще была заряжена победой на Конкурсе Чайковского и, как говорится, все свои нервы оставила в Москве. Поэтому мало волновалась и пела удачно.

ЕК Вы выступали, кажется, со всеми выдающимися дирижерами нашего времени…

АШ Не со всеми. Вот с Юрием Хатуевичем Темиркановым пока не пела.

ЕК К сожалению, он сейчас мало интересуется оперой. Но в целом список имен внушительный, и, возможно, находясь на вершине Олимпа, возникает чувство пресыщения?

АШ. Нет. Всегда что-то новое узнаешь.

ЕК Ваш диск с оперой «Семирамида» получил сейчас несколько престижных международных наград – Международную премию в области классической музыки (ICMA), а также International Opera Awards.

АШ Это очень приятно и почетно. «Семирамида» – одна из сложнейших опер Россини. И сейчас в мире ее поют Джойс ДиДонато и я. Получив предложение поучаствовать в проекте, я вначале отказалась, потому что Россини написал партию главной героини для колоратурного меццо-сопрано – в низкой для меня тесситуре. Но проследовал звонок от главного дирижера – сэра Марка Элдера, который настаивал, чтобы я согласилась. Он сказал: «Мы с тобой будем заниматься, периодически встречаться: я готов прилетать в Москву и жду тебя у себя в Лондоне. Мы тебе добавим несколько верхних нот». Дело в том, что Россини создавал эту партию не для моего типа голоса – его вдохновляла его жена и любимая певица Изабелла Кольбран. Но Элдер согласился сделать вариант специально для меня, дописав немножко высоких нот. Мы действительно с ним много репетировали – я приезжала в Лондон на несколько дней, и мы занимались утром три часа и вечером три часа. Только с таким музыкантом я могла осилить эту гигантскую оперу – она идет без купюр пять с половиной часов. Благодаря Элдеру я согласилась потом спеть постановку в Баварской опере, так как была уже готова – и морально, и вокально. В 2016 году мы сделали запись – писали 10 дней, в студии в Лондоне. На самом деле, в составе изначально заявлялись Ильдар Абдразаков, Ильдебрандо Д’Арканджело, но в самый последний момент они отказались. Я думала, если честно, что диск иметь успеха не будет.

ЕК Видите, вышло иначе. Вот вы так тщательно готовили Семирамиду. А в случае форс-мажора можете выйти на сцену с недоученной партией?

АШ Думаю, нет. Когда находишься на таком уровне, рисковать репутацией не стоит. А зачем? Потом это риск и для здоровья – столько нервов и переживаний. Я лучше откажусь. Иначе это аукнется после спектакля.

ЕК Некоторые артисты выходят на сцену без репетиций – это теперь называется «импровизацией».

АШ Если партия выучена, впета, если за пультом – гениальный дирижер, чувствующий певца, – можно выйти и без репетиции. Но это – редкость, в основном все репетируют.

ЕК Вы легко говорите «нет», когда речь идет об ангажементах? Если очень соблазнительное предложение, но надо быстро слетать в другую страну…

АШ У меня случались такие ситуации – предлагали заменить заболевшую певицу в «Травиате» в Париже. Я сказала, что не могу с самолета петь – с трапа бежать в театр, надевать платье и сразу идти на сцену. Нет. Театр обижается, но я отвечаю за свое исполнение. Если я спою плохо, никто мне спасибо не скажет. Еще я говорю «нет», если это не моя партия. Меня никто не заставит петь тот репертуар, который мне не по голосу. Я получала предложение спеть «Норму», «Анну Болейн» – большие театры звали, но нет…

ЕК Вызывает большое уважение такая позиция. А как вы видите свой график – в году 365 дней, сколько из них должно быть занято?

АШ Я бы хотела сделать 50 на 50, но пока не получается. Я практически не вижу своей семьи. Для того, чтобы провести Конкурс имени Глинки, я отменила два контракта – выступления в Баварской опере и в Мариинском театре.

ЕК Ваша любимая партия?

АШ Все любимые. Каждый раз тратишь себя, вживаешься, репетируешь, влюбляешься в нее.

ЕК Вернемся к Россини. Все же у него существуют партии на ваш голос, раз вы в этом сезоне согласились на участие в «Путешествии в Реймс» в Большом театре.

АШ За Розину я не возьмусь, это традиционно меццо-­сопрановый репертуар, во всяком случае, на Западе. В «Путешествии в Реймс» я согласилась на роль графини де Фольвиль просто потому, что партия маленькая и комедийная. А я никогда не пробовала себя в таком амплуа и мне захотелось немножко изменить направление. Все время мои героини или с ума сходят, или их убивают, или они умирают от чахотки. Лючия, Виолетта – они постоянно на сцене, если это Царица Ночи, то полностью концентрируешься на ее двух сложнейших ариях. И всякий раз – это экзамен. Ты можешь 150 спектаклей спеть, и каждый раз – как в первый.

ЕК Вы были прекрасны в «Путешествии в Реймс»: комический образ – тоже ваше.

АШ Хочется спеть и Адину в «Любовном напитке», чтобы получить удовольствие самой и заставить зал смеяться. Я понимаю певиц, «уходящих» в низкий репертуар. С годами женский организм меняется, особенно после родов, и «подниматься наверх» становится просто тяжело.

Альбина Шагимуратова: После конкурса для меня изменилось абсолютно все   

ЕК Существует способ поддержания формы, или с физиологией ничего не поделать?

АШ Мне кажется, важно, что у тебя в голове. Я думала, что после рождения ребенка мне придется распрощаться с Царицей Ночи – но до сих пор пою, и эта партия не дает расширить или утяжелить голос. Я принимаю одно-два предложения выступить в «Волшебной флейте» в сезон, чтобы поддерживать свою форму. Вообще, только Моцарт держит тебя в хорошей форме – ни Доницетти, ни Россини, ни русская опера. Моцарт для меня – как лекарство. Я смотрела на молодых певцов, приехавших на Конкурс Глинки, и ужасалась тому, что они берут не свой репертуар. И голос уже в 30 лет расшатан, бабский.

ЕК Но ведь тут вина наставников?

АШ Конечно. Я ведь почему держусь за Царицу Ночи – для меня пример Эдита Груберова, которая и в 50 лет пела эту партию. Цербинетту из «Ариадны на Наксосе» Рихарда Штрауса она пела аж в 60 лет! Груберова только недавно, в марте, распрощалась со сценой. А ведь ей уже 76 лет! Или Ирина Петровна Богачева, которая сейчас, в 80 лет выступала у нас на открытии Конкурса Глинки и до сих пор выходит на сцену Мариинского театра. А молодые певцы – зажигаются на пять лет, из них делают мировую звезду, а потом все заканчивается… Сейчас вообще большой дефицит педагогов – не только в России, везде.

ЕК А вы готовы «отдавать» себя молодежи, заняться педагогикой?

АШ Так я уже несколько лет преподаю – ректор Казанской консерватории Рубин Абдуллин попросил меня вести аспирантов, и я взяла двоих. Айгуль Хисматуллина, вы ее наверняка знаете, выиграла в январе Конкурс Виньяса в Барселоне, и теперь солистка Приморской сцены Мариинского театра и принята в молодежную программу «Atkins». Вторая девочка прошла в финал Конкурса имени Глинки.

ЕК Вы упомянули русскую оперу. Я нередко слышу, что с западного репертуара трудно переходить на Глинку, Римского-Корсакова.

АШ Трудно – из-за языка. Но я спела в Мариинке и Марфу в «Царской невесте», и Шемаханскую царицу в «Золотом Петушке», Людмилу в «Руслане и Людмиле» – в Большом театре. Пока не успела – Наташу Ростову в «Войне и мире».

ЕК Есть желание это сделать?

АШ Да. Прикоснуться к Прокофьеву, Стравинскому, Малеру – немножко обогатиться этой музыкой.

ЕК За чем же дело? Вас «не видят» дирижеры?

АШ В отсутствии времени. Предложения есть, но я чувствую, что не успеваю выучить, и отказываюсь…

ЕК А заходы в камерный репертуар, в джаз?

АШ Джаз – нет, а в камерную музыку – да. В следующем году 20 мая у меня программа в «Зарядье» с пианистом Бехзодом Абдураимовым. Я влюблена в его игру, кстати он – мой земляк, тоже из Ташкента. И мы с ним исполним романсы Глинки, Римского-­Корсакова, Рахманинова, Листа.

ЕК Такой список авторов – это просто любимые композиторы, или они укладываются в концепцию программы?

АШ Пока я просто перечислила имена, концепции нет, но, возможно, она появится. Например, «соловьи» или «цветы». Я против оперных гала, когда в одном отделении 4–5 арий, в другом – так же, и оркестр играет увертюры. Это такая скукотища! Я уже от таких концертов стараюсь отказываться.

ЕК Это как демонстрация фасонов на подиуме.

АШ Да, но, помимо развлечения, публика должна получить какую-то пищу для размышления. Артист, музыкант должны нести просветительскую миссию. Тем более – оперные певцы.

ЕК Альбина, у вас есть интересный факт в биографии – съемка в сериале «Анна Каренина». Вы там участвовали в вашем естественном амплуа – изображали оперную диву Аделину Патти. Вам понравилось?

АШ Вы знаете, в этом было нечто мистическое. Я в 2014 году родила дочку и назвала ее Аделина. Конечно, выбирая такое имя, я подспудно думала про эту артистку. И через полгода мне позвонили с Мосфильма и предложили сыграть такую роль. Я встретилась с Кареном Шахназаровым: он хотел, чтобы я записала каватины Нормы и Розины – фильм тогда уже практически запускался. А у меня график был расписан очень плотно, и я благодарна, что он подстроился под меня и подождал. Я специально прилетела в Москву, и съемки сцены в театре шли четыре дня по 16 часов. Казалось бы, я в кадре – 3 минуты, но для того, чтобы они возникли, понадобилась вот такая напряженная работа – там ведь огромная массовка.

ЕК Снимали в павильоне?

АШ В павильоне № 1 на Мосфильме.

ЕК Это ваш единственный опыт в кино?

АШ Пока да, но будет скоро продолжение.

ЕК Раскроете секрет?

АШ Через несколько лет в Голливуде будет сниматься фильм «Волшебная флейта» по опере Моцарта – художественный фильм со своим сценарием. Я буду играть Царицу Ночи.

ЕК Вы насколько вперед планируете свою жизнь?

АШ Ближайшие три года заняты полностью. Да и дальше до 2023–24 года уже заполняются клеточки.

ЕК Вы не суеверный человек? Есть пословица: «Хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах».

АШ Я об этом не задумываюсь.

ЕК Тогда какие творческие задумки у вас состоятся в следующем году?

АШ Очень хочу спеть Анну Болейн, но когда пошли предложения из крупных театров, я отказалась: выйти в такой сложной и новой для меня партии сразу на большую сцену – это риск. И попросила агента найти мне для дебюта какой-нибудь небольшой театр. В новом сезоне в Венеции в «Ла Фениче» попробую себя в этой опере. Уже не хотела соглашаться на Царицу Ночи, но Даниэль Баренбойм настоял, чтобы я приняла участие в его постановке в Берлинской государственной опере. Есть дирижеры, которым отказать невозможно.

ЕК Иногда певица выходит на сцену в таком эффектном или даже эпатажном платье, что в публике шутливо говорят: «Ну, ей можно уже и не петь». Как складывался ваш сценический имидж? Вы уделяете этому вопросу специальное внимание?

АШ В молодости я финансово не могла себе позволить шить на заказ – покупала то, что могло мне подойти. Сейчас, конечно, обращаюсь к дизайнерам. Например, мне шьет «Диор» – от него у меня несколько платьев, со мной работает Каролина Эррера.

ЕК Для вас разрабатывают специальные фасоны?

АШ Да.

ЕК Какие цветовые сочетания предпочитаете?

АШ Очень люблю черно-белую гамму, красный цвет – приглушенный, не кричащий. У меня был плохой опыт с российскими дизайнерами, к сожалению. Обманывают… А с Каролиной сложились прекрасные отношения, она умеет шить для не худых женщин, чувствует стиль, пропорции тела – ей я могу довериться. Если скажет: «Альбина, вот этот цвет, ткань тебе не подойдет», то я ее слушаюсь. Мы с ней обсуждаем дизайн и приходим к общему решению. Также работает и «Диор».

ЕК Когда речь идет о концертных платьях, то вы можете экспериментировать, как хотите. А когда спектакль? Честно говоря, несколько раз уже приходилось наблюдать, как художники по костюмам одевали певиц, зачем-то подчеркивая все недостатки фигуры… Вы можете отказаться от предложенной одежды, если она не очень выигрышная?

АШ Могу. Но потом это обернется боком, пойдут жалобы режиссеру или директору театра. Иногда можно попросить художника по костюмам внести коррективы – так было в постановке «Путешествия в Реймс» в Большом театре, где у меня возникли некоторые пожелания, и мне пошли навстречу. А есть дизайнеры, которые наотрез отказываются – делают еще тебя седой или блондинкой, даже если тебе не идет такой стиль. И ничего – выходишь и поешь.

ЕК А что для вас счастье?

АШ Если честно, нет времени над этим задумываться. Счастье, наверное, когда я могу провести время с семьей.

ЕК Вы сказали, что любите черно-белую гамму – вот и сейчас вы в белой блузе и черной юбке. Психологи считают, что это знак категоричности: вы делите жизнь, людей на своих и чужих, на светлых и темных?

АШ Я – принципиальная. Знаю, что многим со мной сложно работать. Но, в свою очередь, стараюсь быть гибкой, дипломатичной в каких-то ситуациях. Но если мне что-то мешает, то я об этом скажу. Буду отстаивать свою позицию, и если я в ней уверена, то пойду до конца.

Дмитрий Бертман: «Травиата» —  опера про любовь, которая убивает Персона

Дмитрий Бертман: «Травиата» — опера про любовь, которая убивает

«Верди – музыка удовольствия!

Дмитрий Белов:  <br>В российских реалиях частый запрос – ​ чтобы инструмент звучал громко Персона

Дмитрий Белов:
В российских реалиях частый запрос – ​ чтобы инструмент звучал громко

Мастерская Дмитрия Белова «Клавир» – ​самая крупная в России по изготовлению клавикордов.

Томас Квастхофф: <br>Классические музыканты любят относить себя к элите Интервью

Томас Квастхофф:
Классические музыканты любят относить себя к элите

В ноябре этого года знаменитому немецкому баритону, лауреату престижной европейской премии Echo Klassik, трехкратному обладателю «Грэмми» Томасу Квастхоффу (ТК) исполняется 60 лет.

Люка Дебарг: Мне интереснее играть то, с чем я меньше знаком Персона

Люка Дебарг: Мне интереснее играть то, с чем я меньше знаком