Александр Гаук <br>Штраус, Дебюсси, Дюка, Лист <br>Мелодия <br>CD Релизы

Александр Гаук
Штраус, Дебюсси, Дюка, Лист
Мелодия
CD

«Испытатель, оказавшийся испытуемым». Слова эти удивительно подходят судьбе Александра Гаука, крупнейшего, увы, забытого советского дирижера, непосредственного творца истории двух главных коллективов СССР – Оркестра Всероссийского радиокомитета и Государственного симфонического оркестра, а также воспитателя самых ярких дирижеров и педагогов советского периода – от Николая Рабиновича и Ильи Мусина до двух Евгениев – Мравинского и Светланова. Подобно герою симфонической поэмы Штрауса «Тиль Уленшпигель», Гаук перемещался по многим географическим точкам, но всю жизнь его делили между собой Ленинград и Москва. Он смело мог считать себя «учеником чародея», и не одного: в Петербургской консерватории учился у Александра Глазунова и Николая Черепнина, а до них еще целых три года провел в стенах Петербургского университета. В виртуозных руладах арфы из «Двух танцев» Клода Дебюсси угадывается восхитительный промельк раннего, балетного Гаука: в 1920-е годы он дирижировал в Кировском театре «Пульчинеллой» Стравинского, «Красным маком» Глиэра, «Временами года» Глазунова. А в обжигающем драматизме «Фауст-симфонии» лишь глухой не услышит отзвуков опыта, помотавшего большого музыканта по чиновничьей вертикали.

В 1933 году Гаука назначили главой Дирекции симфонического вещания Всероссийского радио и художественным руководителем оркестра Радиокомитета. В 1936 году – обязали создать Госоркестр СССР на базе первой бригады оркестра Радиокомитета, что означало обескровливание им же собранного «пушинка к пушинке…» оркестра Радио. В 1941 году из-за немецкой фамилии отстранили от руководства ГАСО и отправили в Тбилиси. В 1953-м – вернули на прежнее пепелище, возрожденное другим выдающимся дирижером – Николаем Головановым. Теперь это был уже Симфонический оркестр Всесоюзного радио, к которому в конце второго гауковского «срока», который продлился до 1961 года, прирастут еще три слова «…и Центрального телевидения».

В книге «Хроника маменькиного сынка», которую написал сын дирижера Павел Гаук, есть горькие слова: «В шестидесятые началась новая эпоха в музыкальном мире. Уровень грамзаписи постоянно совершенствовался, появилось стерео, затем квадро, изобрели компакт-диск, цифровую запись… Казалось, музыкальный мир забыл о дирижере Александре Гауке. По радио все реже звучало его имя…» Так вот, свежевыпущенный на фирме «Мелодия» комплект из двух дисков – не только удачный опыт разархивации уникального «гауковского» звучания эпохи оттепели (все исходники датированы 1958 годом), но и намек на системное возрождение дирижерского наследия, которому совершенно незачем пребывать в состоянии «афинских развалин».

В комплектации разнокалиберных партитур (от оркестровых миниатюр до программной симфонии) изумляет историческая достоверность красок Оркестра Радио – красок подчеркнуто хроникального свойства. Все записи 1958 года, словно по мановению волшебной палочки, переносят нас в то время, когда документальное еще не отделяли от художественного, а персонально-имиджевое (вроде фигуры дирижера или солиста) – от коллективного. Захватывающе слушать «Веселые проделки Тиля Уленшпигеля» как саундтрек к какому-нибудь приключенческому советскому фильму. А уже на «Танцах» Дебюсси думать о том, что источником вдохновения блистательной арфистки Веры Дуловой было, скорее всего, искусство Галины Улановой. В волшебном сюжете «Ученика чародея» с его неостановимой игрой темпов и тембров можно восхищаться пластикой формы, а можно переменчивым светотеневым рельефом. И отдельное удовольствие – вникать в дисциплинированную виртуозность пианиста Григория Гинзбурга, чьи «Афинские развалины» собраны на клавиатуре в такой же помпезно-праздничный монумент, в какой на Первом конкурсе Чайковского был отлит его Первый концерт для фортепиано с оркестром.

«Фауст-симфония» Листа с ее кросс-культурным содержанием в интерпретации Гаука слушается не симфонией, а оперой без голосов: так смело шевелимое, словно живое тело времени – вот оно несется, а вот сворачивается клубком или же застывает; так очевидны переходы от «речитативных» эпизодов к «вокальным», и так невероятен объем звуковых подробностей, образующих огромный симфонический космос. Когда вкус к горизонтам соразмерен мастерству тонких деталей – только послушайте как звучит струнный квартет во второй части! – есть смысл говорить о величии человека и художника, слишком крупного для своего времени. Знал ли об этом сам Александр Гаук?.. А вот его ученик Евгений Мравинский знал. В одном из писем своему учителю он написал: «Дорогой Александр Васильевич <…> Я всегда с восхищением и преклонением слушаю и смотрю на тебя и в музыке, и в жизни. Ты – единственный наш дирижер, несущий традиции настоящей, Большой культуры. Ты обладатель, помимо таланта интерпретатора, редкого дара прирожденного виртуозного профессионализма». А Александр Васильевич, прочитав такое, возможно, вызвал шофера и поехал на дачу в Снегири пить собственноручного приготовления ягодную настойку.

Великие музыканты ХХ века играют Чайковского Релизы

Великие музыканты ХХ века играют Чайковского

"Мелодия" подготовила подарок читателям журнала

Андропов <br>Tesla Boy <br>Gorby
Релизы

Андропов
Tesla Boy
Gorby

Emanuel Moór <br>Concerto for two cellos. Suite for four cellos. Cello Sonata <br>Sebastian Hess. David Stromberg <br>Nürnberger Symphoniker. Rudolf Piehlmayer <br>Oehms Classics Релизы

Emanuel Moór
Concerto for two cellos. Suite for four cellos. Cello Sonata
Sebastian Hess. David Stromberg
Nürnberger Symphoniker. Rudolf Piehlmayer
Oehms Classics

Шаг в бессмертие Релизы

Шаг в бессмертие

Новые поколения все чаще задаются вопросами: до песен ли было в те страшные годы, до симфонической ли музыки Шостаковича?