Марис Янсонс: Мне очень важно, чтобы произведение меня тронуло, чтобы я почувствовал связь и мог что-то сказать в данном исполнении Персона

Марис Янсонс: Мне очень важно, чтобы произведение меня тронуло, чтобы я почувствовал связь и мог что-то сказать в данном исполнении

Знаменитый российский дирижер Марис Янсонс отмечает свой очередной день рождения в привычном режиме: концертами в Берлине и Мюнхене. В России его нечасто можно увидеть на концертных сценах. Между тем, публике своего любимого Большого зала Петербургской филармонии маэстро отдает предпочтение. В конце прошлого года он дирижировал там гала-концерт в честь Юрия Темирканова, а в начале февраля предстоит очередное выступление в концерте, посвящённом столетию со дня рождения Даниила Гранина. Марис Янсонс снова согласился стать гостем «Музыкальной жизни» (МЖ). С ним встретился корреспондент Виктор Александров (ВА).

ВА Марис Арвидович, прошедший год был насыщен самыми разными событиями: концерты, записи, турне с разными симфоническими оркестрами мира. Как восприняли сами этот сезон?

МЯ Мне запомнился минувший сезон присуждениями премий почетного дирижера Берлинского и Венского филармонических оркестров. Это стало одной из самых драгоценных наград в моей жизни. Не могу не упомянуть и о постановке «Пиковой дама» Чайковского  в Зальцбурге. Я ведь оперу не так часто дирижирую. Не скрою, но с волнением и трепетом ждал постановки, много готовился, изучал материалы, сверял литературные и музыкальные источники. Это действительно была кропотливая подготовительная работа, отнявшая у меня много сил и внимания. Думаю, что постановка сложилась! Можно придраться к каким-то мелочам в плане режиссуры и выбора исполнителей, анализировать постановки опер, думать о том, чтобы все было стопроцентно: певцы, режиссура спектакля, музыкальная часть – хор, оркестр, декорации, чтобы все попадало в точку золотого сечения. Но ведь это случается крайне редко! Что-то всегда получается лучше, а что-то хуже. Необходимо учитывать окружающие параметры – опера ведь очень обширный жанр, синтезирующий в себе музыкальные, постановочные и интерпретаторские задачи. Зальцбургская премьера поздней оперы Чайковского стала для меня большим событием. Я с нетерпением буду ждать новых счастливых моментов, когда мне удастся продирижировать какую-нибудь из опер.

ВА И что это будет?

МЯ «Борис Годунов» Мусоргского, а затем, наверное, «Богема» Пуччини.

В прошлом сезоне у меня было немало гастрольных поездок с моим баварским оркестром: турне по странам Европы и Америки. Осенью я должен был быть с коллективом в Корее, Тайване и Японии. Но болезнь подвела, меня согласился заменить в этом туре мой коллега Зубин Мета, за что я ему безмерно благодарен! Я очень рад за него, что он продолжает дирижировать. Зубин невероятно отзывчивый, светлой души человек и потрясающий музыкант!

ВА Вообще, у дирижеров после 80 открывается второе дыхание. Сейчас немало стариков, истинных корифеев дирижерского искусства, которые продолжают стоять за пультом: Бернард Хайтинк, Сейджи Озава, Герберт Бломстедт – невероятный по харизме и темпераменту музыкант.

МЯ Бломстедт – поразительный дирижер, ему уже за девяносто, но в нем столько энергии и любви к жизни, музыке, он передает это людям – и оркестру, и публике! Просто удивительно, но ты не чувствуешь его возраста! Когда-то Мравинский говорил мне, что «долголетие – это тоже большой талант». Наверное, в чем-то он был прав. Каждый сам отвечает за свою жизнь, в том числе и творческую.

ВА Продолжая разговор о Зальцбурге, приятно отметить, что скоро вам снова предстоит там выступить, но уже в рамках Пасхального фестиваля маэстро Кристиана Тилемана с оркестром Саксонской государственной капеллы. С этим прославленным коллективом неоднократно гастролировал ваш отец – Арвид Янсонс.

МЯ Мой отец много дирижировал этим старейшим уважаемым коллективом Германии. Я очень жду этого события! Встреча с музыкантами саксонской капеллы станет для меня еще одним подарком. Мне будут присуждать премию Караяна. Это очень почетно! Я никогда в жизни не стремился ни за какими наградами и регалиями. Но, поймите меня правильно, это событие вернет меня в русло особых зальцбургских воспоминаний о Караяне: годы юности, когда мне довелось у него учиться. Это ведь очень ценно для меня, как музыканта и дирижера.

ВА Марис Арвидович, один из недавних альбомов хора и симфонического оркестра Баварского радио – диск с поздними произведениями Рахманинова номинирован на премию Грэмми 2019 в категории «Лучшая хоровая запись».

МЯ Приятно, что наша недавняя работа была выдвинута на соискание Грэмми. На такое нечасто исполняемое произведение Рахманинова, как «Колокола» обратила внимание международная музыкальная общественность. «Симфонические танцы» — лебединая песнь Рахманинова тоже великая и гениальная музыка. Меня радует, что в нашем проекте приняли участие русские певцы, солисты Мариинского театра: Татьяна Павловская и Алексей Марков.

ВА Среди недавних релизов, выпущенных на лейбле BR Klassik Реквием Вольфганга Рима под вашим управлением. Музыку современных немецких композиторов охотно включаете в программы своих выступлений?

МЯ Я нечасто дирижирую произведения современных композиторов.  Когда я работал в Петербургской филармонии, через меня проходило много музыки ленинградских композиторов. В Филармоническом оркестре Осло, где я был долгое время главным дирижером, существовала традиция, когда в каждом концерте обязательно звучало современное произведение. В период моей работы на посту главного дирижера Питтсбургского симфонического оркестра тоже звучало немало современной музыки. И с оркестром Консертгебау мы старались не обходить вниманием партитуры современных композиторов Нидерландов. Но, я не могу отнести себя к категории тех дирижёров, которые посвящают себя современной музыке, ну если не на сто, то хотя бы на девяносто процентов. Мне очень важно, чтобы произведение меня тронуло, чтобы я почувствовал связь и мог что-то сказать в данном исполнении. Ведь дирижировать, как профессионал я могу любую музыку. Необходимо иметь личностное отношение к любой исполняемой музыке и пропускать ее через себя! Я должен внутренне знать и понимать, что хочу сказать своей интерпретацией определенного произведения.

ВА Вспоминается опыт записи симфоний Бетховена, каждой из которых предшествовало произведение, которые вы заказали современным композиторам: Родиону Щедрину, Гие Канчели, Йоргу Видману, Раминте Шеркшните, Йоханнесу Марии Штауду.

МЯ Да, я специально хотел сделать подобный проект, чтобы еще больше подчеркнуть актуальность бетховенских симфоний сегодня. Каждый дирижер, будучи главным на посту какого-либо известного оркестра, приходит к тому моменту, когда считает, что настало время осуществить запись цикла симфоний Бетховена. Но, я решил пойти другим путем. У меня возникла идея, чтобы каждой из симфоний предшествовало оригинальное произведение интернационального композитора, своего рода мостик к бетховенской музыке сегодня. Вообще, музыку Бетховена надо очень долго вынашивать. Караян записал цикл его симфоний несколько раз. С годами каждый из дирижеров начинает иначе анализировать музыку Бетховена, возникает стремление неизменно внести что-то новое в свою интерпретацию. Я впервые в своей жизни осуществил с оркестром и хором Баварского радио полную запись цикла симфоний Бетховена. Я просто обожаю этого композитора! На сегодняшний день он мой фаворит. Хотя, я не могу назвать своего самого любимого композитора (смеется). Бывали разные периоды в жизни, когда музыка каждого из них меня полностью захватывала. Так  получалось с Брамсом, Шостаковичем, Малером. Но вот уже несколько лет я не могу отвлечься от Бетховена.

ВА Планируете ли осуществить записи его инструментальных концертов?

МЯ Да! В 2020 году будет отмечаться юбилей Бетховена. Многие дирижеры снова обратятся к его симфониям. А у меня возникло желание сыграть в рамках двух концертных программ все оркестровые увертюры. В одном из вечеров прозвучат Тройной концерт для фортепиано, скрипки и виолончели с оркестром и Скрипичный концерт. Мне очень приятно, что солистами согласились выступить блистательные музыканты: Анне Софи Муттер, Ефим Бронфман и Максимилиан Хорнунг.

ВА В этом году исполнится 320 лет со дня рождения Йозефа Гайдна. Как-то в одной из наших бесед вы заметили, что мечтали бы продирижировать все его симфонии.

МЯ Эта идея несколько утопична, но «Лондонские» симфонии мне бы очень хотелось исполнить и записать. С оркестром Баварского радио и Венским филармоническим я регулярно исполняю симфонии Гайдна. Это же потрясающая музыка, которая так много дает оркестру в смысле чувства стиля, ансамбля и звуковой среды. Гайдн – мой любимец! Еще во времена своей юности я помню концерты в Малом зале Ленинградской филармонии оркестра старинной и современной музыки, которым руководил Николай Рабинович. Я с этим оркестром исполнил немало симфоний Гайдна. Прекрасно помню тот период, когда симфонии композитора звучали только в исполнении камерных оркестров, в том числе и тех, которые играли их в исторических традициях эпохи. Это смутило большие симфонические оркестры, которые следовали романтическому направлению. Они остались в тени, открыв дорогу специалистам именно в области аутентики. Сейчас это уже всё осталось в прошлом, все смешалось. Не могу забыть яркую самобытную интерпретацию гайдновских симфоний Франса Брюггена с «Оркестром XVIII века» в Амстердаме. Его концерты начинались в одиннадцать часов вечера – зал был заполнен до отказа, очень захватывающее исполнение. Брюгген – большой специалист по исполнению музыки венских классиков!

ВА Как и Николаус Арнонкур, которого вы тоже неоднократно слушали?

МЯ Безусловно. Николаус Арнонкур начинал свои проекты исполнения  симфоний Гайдна и имел возможность осуществить один из них с амстердамским оркестром Консертгебау. Затем были симфонии Шуберта, Моцарта. Я был в очень хороших отношениях с Арнонкуром: мы дружили с ним, проводили немало бесед. Мне было очень интересно и познавательно слушать его рассказы о музыке, он был эрудированным знатоком, кладезем мысли! Со временем Арнонкур менялся – от того, как он начинал с аутентики, исполнения на оригинальных инструментах и затем, в последние годы жизни изменил свое отношение к трактовке музыки венских классиков и австро-немецких романтиков. Меня эта позиция только обрадовала! У Арнонкура всегда было много новых идей, которые он стремительно воплощал в жизнь.

ВА Прекрасно, что он передал этот опыт своим коллегам, преемникам, в частности Томасу Хенгельброку – удивительному тонкому мастеру, продолжающему сегодня традиции своего великого предшественника.

МЯ Томас Хенгельброк специализируется в области австро-немецкого романтизма и венских классиков. Это очень самобытный дирижер, уникальное явление в музыкальном мире сегодня. Он многое унаследовал от Арнонкура, когда еще играл в его оркестре Concentus Musicus Wien.

ВА Марис Арвидович, на открытии петербургского фестиваля «Площадь искусств» вы  провели юбилейный гала-концерт в честь Юрия Темирканова с Заслуженным коллективом России Академическим симфоническим оркестром Санкт-Петербургской филармонии. Остались довольны составлением программы?

МЯ Я сам составлял программу, учитывая вкусы и настроения юбиляра и публики, которой собралось немало в тот зимний вечер в Большом зале филармонии. По своей динамике и художественной части программа была неплохо выстроена. Ее непросто было составить для такой разношёрстной публики, это же не абонементный симфонический концерт, а совсем другой проект. Думаю, что нам удалось найти ту необходимую золотую середину и обрести баланс. Прекрасные артисты играли и пели с нами в тот вечер: Маттиас Гёрне, Паата Бурчуладзе, Динара Алиева. Меня вдохновил Николай Луганский – глубочайший музыкант! Он так захватил зал своим интеллектуальным исполнением второй части Первого фортепианного концерта Рахманинова! Достаточно было даже в этой медленной музыке так ярко выразить себя! Оригинален был скрипач Юлиан Рахлин, который с таким отменным вкусом, интимным обаянием и шармом сыграл пьесы Фрица Крейслера. Играть его музыку непросто, это же особый мир, венский стиль, манера игры – совокупность всех этих качеств необходимо учитывать в исполнении. А Юлиану, человеку, живущему в Вене, это все хорошо знакомо! Его скрипка пленила своим тембром, он так хорошо владеет ею. И оркестр уверенно шел за солистом, наслаждаясь прекрасной музыкой Крейслера. Атмосферу праздника необходимо было сохранить на протяжении всей программы. Я думаю, публика в полной мере почувствовала это.

Юлиан Рахлин и Марис Янсонс. Фото: Анна Флегонтова

ВА Вы давно уже знакомы с Юрием Темиркановым?

МЯ Мы учились вместе с ним в одной музыкальной школе-десятилетке при ленинградской консерватории. В начале 1960-х годов Юрий был студентом дирижерского факультета, я тоже тогда только поступил туда, там мы и познакомились. Он был очень талантливым и ведущим студентом, для дирижерского факультета это была большая находка. В 1966 году мы поехали в Москву на Всесоюзный конкурс дирижёров болеть за своих товарищей, в том числе за Темирканова, который блестяще выиграл это состязание, заслуженно получив первую премию. Это было начало его  дирижерской карьеры. Мы были с Юрием Хатуевичем в постоянном контакте, в том числе и в тот период, когда он работал в Кировском (Мариинском) театре. Затем, после смерти Мравинского вместе работали в Ленинградской Филармонии. Это были очень сложные годы, конец 1980-х – начало 1990-х. В те нелёгкие времена необходимо было обязательно сохранить коллектив. Затем много ездили в поездки с ним. Я вспоминаю с большой теплотой это вреМЯ мы виделись почти каждый день, шутили, у Юрия Хатуевича замечательное чувство юмора. Уже больше пятидесяти лет мы хорошо знаем друг друга.

ВА В 2021 году Петербург отпразднует столетие Филармонии. У вас с этим музыкальным домом связано много добрых воспоминаний.

МЯ Когда говорят: «Большой зал Филармонии – это наша гордость», это далеко не пустые слова! Это действительно что-то такое духовно ценное, что несет сам город. Я не мыслю своей жизни без этого храма музыки со своей внутренней намоленной энергией. Там выступали знаменитые артисты, каждый из которых оставил частичку своей энергии в его стенах. В Большом зале филармонии потрясающая акустика. Я его включаю в тройку лучших залов мира вместе с Берлинской филармонией и Венским Музикферайном по своей величественной красоте и особой акустике. Выступать там с концертами великая честь и привилегия для любого музыканта!

ВА Как сегодня развивается ЗКР? Изменилось ли звучание оркестра, качество игры?

МЯ Мравинский достиг потрясающих вершин. Взлет оркестра пришелся на 1970-е годы – это было что-то невероятное: можно было с ума сойти от теплоты и мягкости звучания струнной группы. После того, когда Мравинский оставил оркестр, все стало иначе. Ведь когда уходит такая грандиозная личность, всегда сложно дальше продолжать. После ухода Караяна из Берлинского филармонического оркестра даже такому гению как Аббадо было трудно продолжать новую жизнь в коллективе. Юрий Хатуевич сумел не только удержать оркестр, но и повести его по новому пути. Сейчас оркестр очень изменился. Я дирижировал им и видел считанные лица музыкантов, которых помню с тех прошлых лет. Оркестр обновился и находится в блестящей форме. Там играют замечательные молодые ребята, талантливые виртуозы, которые быстро воспринимают идеи и наставления дирижера. ЗКР – национальная гордость нашей страны. Он всегда был лучшим в России, таким остался и сейчас.

ВА В Мюнхене вы встретили новый 2019 год выступлениями с симфоническим оркестром Баварского радио. Традиция новогодних концертов оркестров Германии уходит в далекое прошлое. Обычно дирижеры включают в программу своих выступлений Девятую симфонию Бетховена. В случае с Берлинскими филармониками и оркестром Баварского радио ситуация другая. Даниэль Баренбойм в новогоднем концерте на сцене Берлинской филармонии в этот раз дирижировал только произведения Равеля.

МЯ Оркестр Баварского радио в этот раз впервые принял участие в новогодних концертах. Один из них 31 декабря транслировался ведущим  немецко-французским каналом ARTE. У меня была идея представить в рамках одной программы на примере коротких произведений весь музыкальный мир. Я охватил большинство музыкальных стран со своими национальными традициями и самобытными культурами. В чем-то это напоминало один из моих прошлых проектов с филармоническим оркестром Осло – «World encores». В 2000 году на лейбле EMI Classics была выпущена пластинка с произведениями композиторов разных стран. Я подумал, что если мы сейчас это впервые сделаем в Мюнхене, то это станет нашим подарком всему миру. Отчасти, это такой букет бисов – произведения мировой классики, приятные и любимые публикой. Я не знаю, какая телевизионная аудитория такие концерты слушает. В зал же приходят настоящие ценители классической музыки, для которых подобный концерт становится еще одним подарком. Для большинства людей, особенно молодёжи, это вообще, может быть, первый концерт в их жизни. Ведь такие выступления симфонических оркестров нечасты, как например, летние променады на Одеонплатц в Мюнхене. Туда стекаются толпы людей, которые вообще никогда не были на симфонических концертах. Для них встреча с живой классикой происходит впервые! А телевидение это и вовсе зеркало событий. Включаешь, смотришь – тридцать секунд достаточно для просмотра того, или иного фрагмента. Захватило тебя, значит, ты остаешься на той же волне, на том же канале. Необходимо увлечь за собой многомиллионную аудиторию, чтобы человеку было достаточно маленького фрагмента и его сердце воспламенилось этим вдохновением, и он решил обязательно досмотреть концерт до конца. Поэтому, разнообразием репертуара удается тоже каким-то образом привлечь публику. Постоянно играть Девятую симфонию Бетховена накануне Нового года становится уже не оригинально. Вот, например, в декабре в Японии ее исполняют почти все главные оркестры страны. Необходимо искать новые варианты концертных программ. Ведь нам не скажут, и мы не будем знать настоящую реакцию аудитории, именно той огромной аудитории, которая расширена за счет телевизионных трансляций. Поэтому, здесь важно, прежде всего, качество исполнения и уровень высочайшей подготовки. Чтобы захватить и увлечь за собой слушателя, необходим серьезный и продолжительный репетиционный процесс. Этот новогодний концерт – музыкальное послание миру, новогодний привет людям всей планеты!

ВА Программа одна, а солистов в концертах двое, оба азиаты: Сон Чжин Чо и Ланг Ланг.

МЯ Да, Ланг Ланг вернулся вместе с нами на концертную сцену после продолжительного перерыва, связанного по причине здоровья. Он объездил с концертами почти весь земной шар, его игру везде очень любят и ценят. Открытием для меня и нашего оркестра стала встреча с молодым  талантливым южнокорейским пианистом Сон Чжин Чо. Я наслышан о его успехах, уверен, что он еще очень ярко заявит о себе в музыкальном мире. Этот юноша со своей яркой индивидуальной манерой игры покорил публику. Его дебют с оркестром Баварского радио она оценила по достоинству.

ВА У оркестра  в следующем сезоне будет юбилей?

МЯ Да, мы уже сейчас готовим ряд программ, посвященных этой знаменательной дате. Сначала оркестр Баварского радио под моим управлением выступит на Зальцбургском фестивале и лондонских променад концертах BBC Proms. Солировать во Втором скрипичном концерте Сергея Прокофьева будет одна из моих любимейших скрипачек Лиза Батиашвили. А вообще, весь следующий концертный сезон оркестра и хора Баварского радио пройдет под знаком юбилея – 70 лет этому прославленному коллективу, сколько произошло за этот период событий и встреч со знаменитыми дирижерами, солистами, сколько было концертов, записей – просто не перечесть!

ВА Марис Арвидович, есть ли планы снова вернуться с концертами в Россию?

МЯ Я очень редко соглашаюсь на выступления. Мне неудобно все время отказывать моим коллегам: Валерию Гергиеву, Юрию Темирканову, которые хотят, чтобы я продирижировал их оркестрами. В феврале я надеюсь снова выступить в Большом зале Петербургской филармонии на концерте, посвященном 100-летию со дня рождения Даниила Гранина. В Латвии, на моей малой родине меня тоже ждут с концертами. Мне крайне неловко все время отказывать. Мы были в Риге прошлой весной с оркестром Баварского радио. Я очень надеюсь снова вернуться туда летом с концертами. К нам поступило приглашение от фестиваля «Балтийские музыкальные сезоны» в Юрмале. Я очень хорошо помню осенний юбилейный концерт в 2016 году с Латвийским национальным оркестром. Мне ведь он дорог еще и потому, что тогда я впервые, наконец-то оказался на одной сцене с моим дорогим земляком, композитором и пианистом Раймондом Паулсом. Я необычайно ценю этого человека. Знаете, какая моя мечта не осуществилась? Я не успел выступить с Муслимом Магомаевым и Тамарой Синявской. Все время думал, боже мой, как же найти место в графике и постараться совпасть вместе на одной сцене, но судьба не уготовила нам этих счастливых моментов, о которых я так мечтал. Муслим покинул этот земной мир, но имя и его потрясающий голос навсегда останется в моём сердце!