Мой соблазнитель роковой История

Мой соблазнитель роковой

Опера «Каллисто» Франческо Кавалли и ее сложный мифологический бэкграунд

Осенью прошлого года оперный театр в австралийском Квинсленде представил постановку «Дон Жуана» Моцарта. Поднявшуюся вокруг нее шумиху спровоцировала финальная картина, в которой режиссер Линди Хьюм, опираясь на феминистские убеждения, устроила герою-совратителю неожиданную встречу: в преисподней «величайшего женоненавистника» вместо Командора ждали нагие мстительные фурии. Для этой акции-манифестации против харассмента театр провел специальный кастинг и отобрал двести женщин разного возраста и типа внешности. «Мы – ​современные люди и не можем рассматривать великое сочинение Моцарта в отрыве от реальности, не учитывая актуального движения #MeToo», – ​сообщала прессе Хьюм.

Брызги от накатывающих волн повседневного сексизма регулярно долетают до театральных подмостков на разных континентах, и далеко не всегда тема сексуального насилия и домогательств остается лишь в рамках сценического пространства. Достоверные или не имеющие прямых подтверждений обвинения в адрес неосторожных мужчин на солидных должностях зреют как яблоки в райском саду, и в какой-то момент «провинившихся» попросят покинуть Эдем. Если же дистанцироваться от флешмоба #MeToo и окинуть взглядом оперные либретто разных эпох, то вывод напрашивается сам собой: парные образы соблазнитель/соблазняемый – ключевые для жанра. Примеры чувственных побуждений, выраженных языком музыки, без труда обнаруживаются в эпохе барокко, и наиболее провокационно в этом отношении выглядит одно из лучших творений венецианского Сейченто – «Каллисто» Франческо Кавалли (премьера относится к 1651 году). Пикантность сюжета этой оперы в том, что половое влечение мужчины к женщине и признаки сексуальности связаны здесь с такими явлениями, как кроссдрессинг и сапфическая любовь. Именно о «Каллисто» пойдет речь.

Девятый совместный труд Франческо Кавалли и либреттиста Джованни Фаустини – «Каллисто» («La Calisto») – не получил популярности при жизни его создателей, но стал кульминацией одного из самых продуктивных и прочных партнерских союзов в истории жанра. Действие «Каллисто» происходит в идиллической стране пастухов и пастушек, земле любовных игрищ древнегреческих богов – Аркадии. Подобно виллам Венето, Аркадия представала заповедным местом наслаждения первородной эротикой (Фаустини не ошибся в расчетах: бессмертные обитатели Олимпа, полубоги, мифические животные наделены неограниченной свободой в поисках пределов сексуальности). Ее населяли противопоставленные друг другу эмансипированные сообщества: дочери Геи – нимфы и спутники Диониса – козлоногие сатиры. Девам претила сама мысль о контакте с существами со звериными детородными органами, так что сатиры были вынуждены сублимировать либидо из-за неспособности достичь желаемого расположения у дам (у Кавалли этот момент подчеркнут введением танца, в который трансформируется сексуальная агрессия сатиров). Фаустини учитывает это в либретто, направляя повествование по оригинальной траектории и усердно избегая таких клише большинства венецианских опер, как счастливый брак в финале.

По сути, лейтмотивом оперы становится тема ложных ожиданий и разочарования как эмоционального ответа на несбывшиеся желания, отсутствие их удовлетворения. В основе «Каллисто» Кавалли/Фаустини – фрагмент эпической поэмы «Метаморфозы» Овидия: внимание Юпитера привлекает Каллисто, блуждающая по пепелищу, – это все, что осталось от так любимого ею заповедного леса. Верховный бог демонстрирует свое могущество, возвращая земле ее богатства, а затем пытается добиться взаимности Каллисто, но получает отказ. Тогда, иссушив все источники, Юпитер расставляет ловушку – наполняет фонтан водой и предлагает гордой деве «погрузить коралловые губы» в струи воды. Измученная, мечтающая о глотке воды Каллисто непоколебима (жажда здесь – красивая аллегория желания, вода – его осуществление, а огонь, поглотивший Аркадию, – пылающая страсть Юпитера). Когда она отвергает назойливые ухаживания, Юпитер решает пойти на хитрость и принимает телесный облик богини охоты Дианы, чтобы овладеть нимфой. Настоящая Диана, обнаружив, что аркадянка беременна, отлучает ее от своего окружения и накладывает вето на пребывание Каллисто в священном лесу. На этом неприятности не заканчиваются. Узнав об измене мужа, Юнона в ярости превращает несчастную в медведя. Преображение Каллисто в скопление небесных светил – созвездие Большой Медведицы – совершается по воле Юпитера.

Франсуа Буше. Юпитер в облике Дианы и Каллисто,1763

Двойное наказание нимфы за потерю девственной чистоты выделяет интерпретацию Овидия среди других мифографов. Римский поэт также отрицает версии Гесиода и Эратосфена о любовном акте по обоюдному согласию, склоняясь к насильственному овладению Каллисто. Фаустини же, опираясь на литературные памятники, подает историю в ином ракурсе, кардинально меняя драматургию встречи Юпитера с Каллисто (очевидно, соавтор Кавалли изучил достаточно адаптаций мифов, известных его современникам, включая образцы художественного искусства – картины Тициана, Рубенса и Пуссена, а также фрески Карраччи) и сцену с настоящей Дианой. У Овидия Каллисто разоблачает замысел Юпитера, без труда идентифицируя под женской личиной истинную анатомию соблазнителя. Оперная Каллисто не только не сопротивляется происходящему, но уверена, что испытала блаженство в объятьях женщины. Интригу создает двусмысленность ситуации: сохранил ли Юпитер мужскую физиологию, прикинувшись Дианой? Дает ли ответ на этот вопрос Кавалли?

Главные женские роли, а также партию ревнивицы Юноны композитор писал для сопрано. Голос Юпитера – бас. Но либретто диктует свои правила, и в момент соблазнения Каллисто Кавалли вводит сопрановую партию. Венецианская публика с воодушевлением относилась к любовным дуэтам, спетым равнозначными по тесситуре мужским и женским голосами, поэтому бас, переходящий на сопрано, можно рассматривать как явление не столь тривиальное для эпохи кастратов. Роль верховного божества могла быть поручена баритону, который удобно бы себя чувствовал в контратеноровом регистре (бельгийскому маэстро Рене Якобсу удалось с успехом использовать это решение в постановке «Каллисто» в начале 90-х – с задачей справился Марчелло Липпи). По мнению музыковеда Роджера Фрейтаса, вокальный регистр в операх того времени воспринимался как средство выражения пылкости, любовного темперамента и горячности. Поэтому в той же «Каллисто» другие герои – очарованные Дианой пастух Эндимион и его соперник Пан – изначально писались для исполнителей-кастратов. Образ же Юпитера в опере – не статичный: вначале это владыка, приходящий в мир, чтобы воскресить погибшую землю (его речитатив исполнен замысловатых метафор), затем – восхищенный влюбленный, готовый на все, чтобы удовлетворить свое желание (при первом же появлении Каллисто в его партии возникает лирическое начало). Превратившись в Диану, Юпитер на короткое время заимствует вокальный диапазон своей потенциальной любов­ницы и пытается очаровать ее даже одним из ее собственных мелодических мотивов (ария «O decoro»).

Иоганн Генрих Тишбейн, «Юпитер в образе Дианы соблазняет Каллисто», 1756

У Фаустини, в отличие от Овидия, Каллисто не страдает от стыда за произошедшее – напротив, неожиданное рискованное приключение погружает ее в состояние экстаза. Игривый дуэт Каллисто с Дианой исполнен неги, но лишен переплетения вокальных линий – приема, свойственного классическим любовным дуэтам (что также может восприниматься двояко). Встреча с реальной богиней не дарит Каллисто новых совместных переживаний. Откровенная, пылкая ария «Piacere maggiore», воспевающая блаженство их уединения, становится для героини роковой: отверженная нимфа проводит оставшуюся часть оперы словно парализованная воспоминаниями об утерянных наслаждениях. Плач «Piangete, sospirate», с преобладающим мелодическим хроматизмом, нагнетающе-напряженными гармоническими интонациями, существенно меняет общее настроение и стилистику музыкального высказывания, характеризующего Каллисто.

Каждая линия взаимоотношений, прочерченная Фаустини и Кавалли в этой опере, устремляется в никуда: Каллисто не вернется в объятья лже-Дианы; Эндимион хоть и добился доказательств взаимного чувства, но может получить от возлюбленной только непорочные поцелуи; Пану также не суждено убедить Диану поступиться своим целомудрием. Тем не менее в разделенном на всех разочаровании авторы оперы видят и окончательное принятие в духе quasi неоплатонических воззрений. В третьем акте Юпитер спасает свою возлюбленную, принимая на себя роль ее создателя. Обещание бессмертия вдохновляет Каллисто, и она, добровольно подчиненная Юпитеру, отвечает христианским смирением: «Eccomi ancella tua» («Вот я, твоя служанка»).

После премьеры «Каллисто» в 1651 году в маленьком театре Сант-Аполлинаре спектакль выдержал еще одиннадцать показов и более никогда не возрождался. Новую жизнь «Каллисто» получила в 1970 году, когда британский дирижер Рэймонд Леппард показал ее в Глайндборне. В последующие десятилетия интерес к ней возрос – популярность опер Кавалли укрепили постановки в Ля Моннэ, Ковент-Гардене, Театре Реал Мадрид. В конце первого десятилетия XXI века «Каллисто» вошла в репертуар оперных домов по всему миру.

Поминальное слово История

Поминальное слово

Трагически внезапно ушел из жизни Сергей Михайлович Слонимский (1932–2020), один из крупнейших российских композиторов мирового масштаба.

Когда часы двенадцать бьют История

Когда часы двенадцать бьют

Настало ли время для возвращения додекафонии?

Girl power История

Girl power

Женщины-дирижеры в сражении за подиум

Личное дело Николая Метнера История

Личное дело Николая Метнера

29 мая 1902 года Свободный художник Николай Карлович Метнер в письменной форме доверяет получение диплома, удостоверяющего обладание этим высоким званием, Дмитрию Гавриловичу Корнилову.