Не буди сатану События

Не буди сатану

Башкирский государственный театр оперы и балета представил оперу Гуно «Фауст» на Четвертом фестивале «Видеть музыку»

Тут «правил бал» Мефистофель в красном плюшевом кардигане на фоне лихо отплясывающих канкан полуобнаженных толстушек. Спектакль сделан в захватывающем стиле. Режиссура Георгия Исаакяна подобна снежному кому: вырастая из мелких деталей, она затем начинает выстреливать крупнокалиберными снарядами. Уже в начальной сцене, где Фауст призывает Мефистофеля, чувствуется, пускай еще на подсознательном уровне, что тот вырос из тайных фантазий Фауста и как бы является его худшей стороной: сходство видно и в движениях и в одежде (конечно, тут пришлось поступиться диалогом про «роскошную шляпу и плащ). Но, если здесь Фауст ещё пытается командовать Мефистофелем, то потом тот уже волочит пьяного Фауста за собой, как собачку на поводке. А в последнем действии дьявол (падший ангел) раскрывает над распластанным на земле Фаустом крылья абсентного цвета, кичась безграничной властью.

Позже развёртываются другие сюжетные арки, как конвейер, по которому сначала проезжают яства, а затем после возвращения Валентина (Ян Лейше) — артефакты войн разных эпох. А главное, что нигде не чувствуется желание создать эффект ради эффекта. Напротив, все решения укладываются в единую цепь событий, которые, в конце концов, приводят к трогательной развязке. Исаакян не фокусирует зрительское внимание на мученичестве Маргариты или на осуждении Фауста; вместо этого ключевым образом становится надпись «Je t’aime», выведенная Маргаритой на стене мелом. Пока закрывается занавес, и самые нетерпеливые зрители уже начинают хлопать, чистосердечное признание Маргариты в любви мерцает в полутьме, оказываясь тем главным и настоящим, что есть в жизни.

В опере такого масштаба много разнообразных локаций, требующих дифференцированного подхода к оформлению. Тут и серая, унылая комната Фауста, и ярмарка с параллельными планами, и ночная улица прямо по Блоку с фонарем, и, наконец, тюрьма, намеренно сделанная в духе комнаты Фауста и перекидывающая арку к началу истории. Многочисленные детали, помещенные московским художником-постановщиком Денисом Сазоновым на задний план, не позволяют «заскучать» во время камерных сцен; например, под стенания Зибеля (одетого в матроску и бриджи) опадают гигантские матерчатые цветы, подчеркивающие инфантилизм и наивность этого героя.

Если постановочная команда во главе с режиссёром — приглашенная, то весь исполнительский состав, как оркестр, так и хор – из Уфы. И театру есть, кем гордиться и на кого делать ставку. Скажем, биография Аскара Абдразакова (Мефистофель) не требует пояснений. Он не только народный артист Башкортостана, но и солист Мариинского театра, лауреат «Золотой маски», постоянно поющий за границей, а с этого сезона – худрук Башкирского театра оперы и балета. Тонкими штрихами Аскар показывает разгильдяйскую, нахальную натуру Мефистофеля (показательно, в каких вальяжных позах он усаживается спиной к зрительному залу, перед воображаемой рампой, наслаждаясь зрелищем на сцене). Абдразаков – Мефистофель является стержневой фигурой в постановке – не только по замыслу композитора и режиссера, но и по уровню артистического воплощения.

Удачен выбор на роль Фауста тенора Ильгама Валиева, стабильно и ярко звучавшего на Новой сцене Большого театра и убедительно «прожившего» все метаморфозы своего героя: от отчаявшегося старика к пылкому влюбленному и затем к безвольному, опустившемуся пьянице. Эльвире Фатыховой, обладательнице крепкого сопрано, досталась не только одна из лучших оперных арий — ария Маргариты «с жемчугом», — но и шанс покрасоваться в легкомысленных молодежных «прикидах». Ее нравственное падение было подчеркнуто затем красными перчатками, несколько прямолинейно символизировавшими ее грех — убийство ребенка и брата, павшего на дуэли с Фаустом.

С целью динамизировать действие из оперы были убраны не только балетные сцены в Вальпургиеву ночь  (что случается), но и увертюра, на которую  обычно не покушались. Кроме того, это чуть ли не единственная постановка, где Зибеля поет не женщина, а мужчина — тенор Сергей Сидоров, у которого в репертуаре одни лирические герои (Альфред, Водемон, Ленский, Тамино…). Интересное изменение, характерное для нашего оперного времени, стремящегося к гендерной достоверности: можно вспомнить, как в «Борисе Годунове» в постановке Сокурова партию Федора исполнял мальчик, или в «Руслане и Людмиле» Дмитрия Чернякова Ратмира пел контртенор.

В буклете отдельно указаны репетиторы по французскому языку, которым нужно отдать должное: все певцы справились с этой нелегкой для наших вокалистов фонетикой. И особенно порадовал хор, чья дикция была на удивление четкой, а пение – стильным, ансамблево выстроенным и разнообразным, в зависимости от сценических задач (хористы то бюргеры, то солдаты-смертники, то завсегдатаи варьете). Те же комплименты можно высказать и оркестру под управлением главного дирижера театра Артема Макарова, погрузившему зал в ауру романтической трепетности и чувственности музыки Гуно.

В ногу со временем События

В ногу со временем

Рязанский русский народный хор имени Е.Г. Попова представил мировую премьеру сценической кантаты Рустама Сагдиева «Притча»

Летели качели События

Летели качели

«Новая драма» триумфально победила на Пермском краевом фестивале лучших спектаклей «Волшебная кулиса»

Искусство, приводящее в чувство События

Искусство, приводящее в чувство

В ноябре в Екатеринбурге прошел IX Международный фестиваль современного танца «На грани»

Не на небе – на земле События

Не на небе – на земле

Иван Васильев поставил «Конька-Горбунка» в Башкирском театре оперы и балета