Очарованный странник: 39’7 С˚ События

Очарованный странник: 39’7 С˚

В Концертном зале «Зарядье» впервые показали оперную постановку

Есть у музыки Родиона Щедрина важное и поразительное свойство – ​она никогда не теряет актуальности. Мы и сегодня, возвращаясь к сюжету «Не только любви», до конца не разгадали его загадку, а буквально в прошлом сезоне решали для себя: смеяться или плакать над ораторией «Ленин в сердце народном».

Десятилетиями тему «вечности» композитор вуалировал и маскировал, прятал под трясиной намеков, иносказательности. Наконец, в 1988 году один из первых прорывов – ​«Запечатленный ангел», предвестник оперы «Очарованный странник», которая в 2002 году завораживала откровенностью и незащищенностью искренности, а теперь, кажется, этим же пугает.

Повесть Лескова – своеобразное «житие» православного христианина, рассказанное им самим. Герой, прежде чем обрести свое истинное место в монастыре, проходит через многое: искушается страстями и азартом, сталкивается с несправедливостью и страшными грехами. Щедрин в собственном либретто, опуская некоторые подробности, нисколько не меняет сюжетную фабулу, любовно сохраняет всю самобытность и наполненность лесковского стиля.

Первым оригинальный замысел композитора воплотил маэстро Лорин Маазель – по его заказу «Очарованный странник» был написан для Нью-Йоркского филармонического оркестра. Маазель играл много музыки Щедрина: он познакомил чикагскую публику с Третьим концертом для оркестра, впервые исполнил Концерт для трубы (солист Джордж Восбург); для Маазеля и оркестра Баварского радио композитор создал Третью симфонию «Лица русских сказок».

Маэстро высоко ценил «Странника», говорил что «Щедрин подарил филармонии шедевр, который войдет в небольшое число написанных за последнее время произведений, обогативших репертуар классической музыки».

Сегодня несколько опасно использовать давно дискредитировавший себя термин «классическая музыка», но творчество Щедрина – исключение, здесь такое понятие становится самой подходящей характеристикой. Кстати говоря, выражения «современная музыка» некоторые стали тоже избегать – Родион Щедрин, например, по следующей причине: «Я не очень люблю словосочетание “современная музыка”, это своего рода индульгенция. Дескать, вы уж нас извините, что будете слушать некую муру. Это, дескать, современная музыка, и вы в ней еще недостаточно разбираетесь и недостаточно образованы».

Специальные курсы по освоению музыки Щедрина не нужны, она у него естественна и всегда, но по-разному, эффектна. Хотя трудно себе представить, как ему удалось главенством тихой динамики и неспешным развитием драматургии добиться предельной концентрации слушательского внимания. Вероятно, работает его известный метод «оперной температуры»: 39’7.

Если Лорин Маазель осуществил концертное исполнение, то «театр Щедрина», как называет свою вотчину Валерий Гергиев, не мог не пойти дальше: в 2008 году в Концертном зале Мариинского театра оперу для трех солистов, хора и оркестра представили в сценическом варианте.

С одной стороны, в «Страннике» всё театрально-оперное: кипящие страсти, чувственная и платоническая любовь, страдания, плен и пытки, сцена сумасшествия. С другой, изначальное намерение избежать полноценного визуального решения чувствуется и превалирует. Сам Щедрин относится к новому варианту так: «Валерий Гергиев, исполнив эту оперу несколько раз в концертных вариантах в Москве и Питере, сказал: “Я хочу, чтобы это было осуществлено сценически”. Его стали отговаривать. Я был нейтрален: “Знаете, это и задумывалось как концертная постановка. Но все зависит от режиссера…” А что бы сказал композитор на моем месте?.. И вот Гергиев приглашает режиссера Алексея Степанюка, художника Александра Орлова… И спектакль получился на редкость удачный!»

Постановщики не допустили перевеса в театральную сторону, оформили спектакль вслед за Щедриным минимальными средствами: ничего лишнего. Действие происходит на лежащем во всю сцену деревянном кресте, в центре которого установлено нечто похожее на виселицу. Пространство заполнено колосьями – отличная находка, позволяющая трактовать и все остальные атрибуты с точки зрения символики. Костюмы Ирины Чередниковой аскетичны, по необходимости где-то бесформенные, а где-то броские. Самое главное, все составляющие спектакля хорошо вписаны в общую концепцию.

Мизансцены, сочиненные Алексеем Степанюком, логичны и удачно подчеркивают опорные точки сюжета, к тому же видно, что режиссер доверяет певцам: на сцене они чувствуют себя свободно, вольны проявлять свое актерское дарование, ничто не гасит их эмоциональную отдачу.

Прежде чем прокомментировать работы солистов в гастрольном показе на сцене Московского концертного зала «Зарядье», во главу угла следует поставить хор. «Хор для меня действительно родной дом», – не раз признавался Щедрин, и внушительный список его хоровых сочинений доказывает его мастерское умение работать в области хоровой музыки.

Хор в опере «Очарованный странник» – многофункционален, он является полноценным действующим лицом: реагирует на события, выполняет (наравне со всеми главными героями) функцию рассказчика, создает разноплановые фоны. Напомним, лесковская проза отсылает нас к стилистике описания жития святых, а партитура – к пассионам: и это только базис жанрового калейдоскопа.

Руководитель хора Мариинского театра Андрей Петренко сделал работу со своим коллективом на высоком уровне: достоверно и пронзительно звучат отсылки Щедрина к знаменным распевам, церковнославянским текстам, применяющимся в богослужении и вне его. Безусловно, надолго останется в памяти тихая кульминация оперы – сцена после гибели цыганки, хор «Покаяния отверзи ми двери».

Родион Щедрин поздравляет Андрея Попова

Партию Флягина исполнил бас Сергей Алексашкин. У певца большой опыт и все еще ясный, выразительный голос, каждый интонационный ход, каждое слово звучали четко и осознанно. Как ни странно, больше всего он раскрылся в дуэте с «гипнотизером» в финале первого действия, добившись идеального сочетания качественного вокала с отличной актерской игрой.

Тенор в «Страннике» – казалось бы, не самая выгодная партия, солисту приходится отказываться от богатства своего тембра во имя почти контратенорового, бесплотного звучания, необходимого для создания сразу пяти образов: Засеченного монаха, Князя, Магнетизера, Старичка в лесу и Рассказчика. Андрею Попову с виртуозностью и мастерством удалось создать совершенно разные характеры интересно, правдоподобно, «вкусно». Трудно поверить, что один и тот же человек сначала почти парит над сценой в образе инока, а потом в дьявольском обличии, искушая, вьется ужом вокруг Флягина и графина с водкой: «Пей, пей, пей, пей!.. За любовь пей».

Партию цыганки Груши и небольшой эпизод с матерью Флягина спела Екатерина Сергеева. В ее репертуаре уже несколько опер Щедрина, хорошо помнится, как она идеально попала в образ Варвары Васильевны («Не только любовь»). Есть небольшой нюанс: эту певицу часто выручает неплохой драматический талант, только не всегда он соотносится с возможностями ее меццо. На этот раз удача: Щедрин написал партию Груши с расчетом, что нужно петь как бы вполголоса, а таким приемом Екатерина Сергеева, надо признать, владеет прекрасно.

Музыканты оркестра Мариинского театра и его главный дирижер благосклонны к Щедрину. Большое желание во имя дружбы «сделать хорошо» заметно даже невооруженным глазом. Гергиев мастерски охватывает грандиозную партитуру, ведет оркестр вдохновенно, он внимателен к деталям и не лишает нас ощущения целого.

«Странник» в Москве не впервые, и вновь не потребовалось доказывать аксиому: музыка Родиона Щедрина, какие бы сюжеты он ни выбирал, о чем бы ни писал, не способна потерять актуальность, потому что раз за разом действует главный принцип нашего великого современника – «Музыка, написанная сегодня, должна, как и прежде, затронуть слушателя, захватить его, увлечь, запасть в душу и в сердце».

«Ринальдо» без волшебника События

«Ринальдо» без волшебника

В Московской филармонии прошло концертное исполнение оперы Генделя

Во славу коллектива События

Во славу коллектива

В Екатеринбурге станцевали «Вальпургиеву ночь» Джорджа Баланчина

Произвол судьбы События

Произвол судьбы

Самым запоминающимся образом новой пермской «Лючии ди Ламмермур», которую поставил Константинос Контокристос, друг афинской молодости Теодора Курентзиса, стало огромное зеркало, придуманное московским сценографом Тимофеем Рябушинским.

Новая опера в сердце старой Европы События

Новая опера в сердце старой Европы

Главные оперные новинки этого сезона показали на Opera Forward Festival в Голландской национальной опере