От имени неизвестного История

От имени неизвестного

Об истории издательства «Беляевъ» – «Belaieff»*

* Окончание. Начало в № 3 2019.

В Париж постепенно стекались многие «беляевцы». Одним из первых, уже в 1918 году, эмигрировал Александр Вышнеградский (1867–1925) – отец в будущем известного композитора Ивана Вышнеградского. Он заместил в Совете остававшегося в Петрограде Глазунова. В 1920 году к нему присоединился Н. В. Арцыбушев. Оба, кстати, в свое время были членами Дирекции Петербургского филармонического общества. В 1921-м приехали Николай и Александр Черепнины. Этой композиторской династии (в трех поколениях) предстояла работа в Попечительном Совете, начиная с 1933 года и по сей день. Ныне в Совет входит внук Н. Н. Черепнина Сергей Черепнин.

По мере своих сил беляевцы включились в весьма пеструю культурную жизнь русского Парижа. Так были созданы существующие до сих пор три парижские консерватории. Основанную в 1924 году Русскую консерваторию, позже названную именем Сергея Рахманинова, возглавил Н. Н. Черепнин; Нормальную Русскую консерваторию – Ф. С. Акименко, а Русскую консерваторию при РМОЗ (Русском музыкальном обществе за границей) – В. И. Поль. Постепенно возобновились конкурсы на сочинение камерной музыки с последующими концертами победителей.

В свете нашей темы интересно, что такой конкурс проводился, как следует из данного Попечительным Советом газетного объявления от 10 января 1929 года, «в ознаменование 25-летия со дня смерти М. П. Беляева-основателя фирмы M. P. Belaieff-Leipzig». Эта дата отмечалась и другими событиями. В год, как оказалось, окончательного переезда в Европу Глазунов, видимо, также по инициативе Совета, написал «Элегию» ре минор, op. 105 A la mémoire de M. P. Belaieff (1928) для струнного квартета. В музыкальной ткани этого сочинения отчетливо слышна знаменитая монограмма «B‑la-(е)f» (си-бемоль – ля – ми – фа), служившая в былые времена для коллективных, в содружестве с Римским-Корсаковым, Лядовым и Бородиным, музыкальных шуток в «“альбом на память” радушному хозяину “квартетных пятниц” – М. П. Беляеву» (Б. В. Асафьев). На этот раз не на а в память – элегия, в буквальном смысле, «печальная песня» с кодой alla marcia funebre («в духе траурного марша» – примечание композитора).

В это же время была выпущена на русском языке еще и книга «Памяти Митрофана Петровича Беляева. Сборник очерков, статей и воспоминаний» (Париж, 1929; Издание Попечительного Совета для поощрения русских композиторов и музыкантов). В этом весьма ценном, в советское время «спрятанном» в примечаниях, а ныне пущенном в широкий научный оборот издании приняли участие Глазунов, Арцыбушев, Витолс, Винклер, неоднократно упомянутый мной Шеффер. Здесь же перепечатано несколько некрологов, в том числе из иностранных газет, 1903 года. Но особое место в книге занимают весьма и обширные и содержательные «Воспоминания о Белявском кружке и его Пятницах» Михаила Курбанова (1857–1941). По профессии морской офицер, инженер электрик и музыкант-любитель (первый скрипач квартета в составе: М. М. Курбанов, Г. Дютш, Я. Витол, А. К. Глазунов) – Курбанов до конца жизни не покидал Ленинград. В 1928 году, когда готовился сборник, еще была возможна связь с уехавшими друзьями, которые и попросили его прислать эту работу. Здесь – не только собственно воспоминания, но и копии документов, в частности, что особенно ценно, тот раздел беляевского Завещания, который адресован непосредственно Попечительному Совету. Полный текст Завещания был предоставлен в мое распоряжение в виде изданного в Париже французского перевода. Но к нему также была приложена одна русская страница. Написанная от руки, с соблюдением старого правописания, эта страница почти точно копирует соответствующий параграф русского подлинника. Отсутствуют только детально указанные суммы. И это понятно. Изменились не только цифры. Кардинально изменилась вся ситуация. Если раньше издательство существовало за счет капиталов, предоставляемых Советом из России, то теперь существование Совета зависело от издательства в Лейпциге. Наступившие перемены коснулись, конечно, и лелеемых Беляевым «недорогих цен», с которыми, по тщательным расчетам Ф. Шеффера, пришлось неизбежно распрощаться. Худо-бедно, но, как позволяют судить каталоги из т. н. «парижских архивов», работа шла практически бесперебойно и прервалась лишь во время Второй мировой войны, когда здание в Лейпциге было разбомблено. Наступившая пауза продлилась до 1950 года.

Русская Консерватория в Париже

Интермедия 2. «Кармен» за семьдесят пять копеек

По решению Ялтинской конференции Саксония и соответственно Лейпциг, как известно, оказались в советской зоне. А в 1949 году с разделением Германии и образованием ГДР все частные учреждения по социалистической схеме стали принадлежать государству и превратились в т. н. VEB (Volkeseigener Betrieb – народное предприятие). Не явились исключением и музыкальные издательства, в том числе овеянные вековыми традициями Breitkopf & Härtel и C. F. Peters. Для нас, граждан СССР, впрочем, как и для всех, кто приезжал на «восток», создалось на ближайшие десятилетия воистину, я бы сказала даже, не «народное», а «всенародное» предприятие, то бишь своего рода нотный «рай». Люди моего поколения хорошо помнят ночные очереди в ожидании гэдээровских нот в магазине на Неглинке, из которого мы выходили с пакетами, а то и чемоданами грошовых партитур, оперных клавиров, фортепианной, камерной и прочей литературы всех видов. В моей библиотеке до сих пор красуется «Кармен» за 75 копеек. Чем кончился этот «рай», и не только в отношении нот, мы хорошо знаем. Поэтому не удивительно, что английские и американские совладельцы как Breitkopf & Härtel, так и C. F. Peters поспешили учредить для немецких отделений своих издательств другие представительства и в другой Германии, первое – в Висбадене, второе – во Франкфурте-на-Майне.

Кеннедиаллее, 101

Беляевское издательство таким тылом не обладало. Поэтому в 1950 году, во избежание второй «национализации», производство и управление было перенесено на западную территорию: в Бонн и соседний Кёльн. Об этом периоде также известно немного. Как представляется, все продолжалось по накатанному сценарию.

Радикальные перемены произошли к середине 60-х годов, когда многолетние тяжбы с Советским Союзом, наконец, завершились в пользу Попечительного Совета и соответственно издательства, как прямых наследников беляевского дела. А именно, высшая инстанция – немецкий Верховный суд доказал, что предприятие, по утверждениям противной стороны, якобы полностью ликвидированное в 1917 году, фактически продолжало и продолжает свою деятельность на территории Германии. Таким образом, были созданы предпосылки для создания нового Устава Попечительного Совета, который с 1969 года формально находится в Кёльне и по административной линии подчиняется Министерству внутренних дел и главе правительства земли Северный Рейн–Вестфалия. С обретением юридического статуса установилась и финансовая база: все отчисления от исполнений «беляевских» композиторов (по международным правилам, до истечения семидесятилетнего срока после кончины), равно как и прибыль от продажи и проката нот теперь уже на твердом законном основании должны поступать в казну издательства и Попечительного Совета. И следующий этап наступил в 1971 году, в партнерстве и под крышей Edition Peters. Так замкнулся малый круг: прежние «лейпцигцы» снова встретились, но теперь уже во Франкфурте-на-Майне, по адресу Кеннедиаллее, 101. Не могу не упомянуть, что для Edition Peters этот адрес уже тоже в прошлом: с 2014 года издательство вернулось в родные пенаты, но это отдельная история.

Вперед, к Belle Époque

Строгие серые или светло-зеленые обложки с традиционным заголовком «M. P. Belaieff – М. П. Бѣляевъ» и характерной эмблемой-инициалами «МРВ» в правом углу – с этим дизайном наш герой снова вышел на международный рынок. Обновился и характер изданий, так в обиход вошли, чего раньше не было, карманные партитуры. Появились средства для звукозаписей, стипендий, премий и концертов из произведений и с участием беляевских композиторов.

Но главное, началось набиравшее с годами все больше оборотов расширение каталога за счет современной музыки. В этом заслуга Попечительного Совета, в который наряду со старой гвардией постепенно вошло новое поколение русского зарубежья, другими словами, бывшие советские (этого определения чураются, но другого, к сожалению, пока не изобрели) композиторы: в 1977–2008 – Андрей Волконский; с 1988 – Арво Пярт, добровольно прекративший свое членство в 1997; в 1997–2012 – Виктор Суслин; с 2008 – Виктор Кисин и с 2012 – Гия Канчели. Естественно, стали налаживаться и не ослабевают до сих пор контакты с оставшимися дома, близкими по духу коллегами, которые, впрочем, тоже давно стали «бывшими». Распавшиеся связи вновь восстановились. Рискую быть неправильно понятой, особенно в нынешней накаленной политической обстановке, но здесь невольно вспоминается строка из беляевского Завещания: «Везде, где употребляется слово Русский, мною понимается Русское подданство». Сказано, как представляется, не из соображений великодержавного шовинизма, а из стремления очертить, а, может быть, даже создать некую общность. И как бы ее не называли, эта общность была и остается традицией и лицом предприятия «M. P. Belaieff – М. П. Бѣляевъ».

Сегодня в портфеле издательства, наряду с русской классикой XIX–XX веков, – сочинения Сергея и Ивана Черепниных, Андрея Волконского, Валентина Сильвестрова, Тиграна Мансуряна, Гии Канчели, Альфреда Шнитке, Александра Кнайфеля, Витаутаса Баркаускаса, Александра Немтина, Александра Раскатова, Александра Вустина, Владислава Шутя, Александры Филоненко, Леонида Десятникова, Павла Карманова. И с некоторыми из этих композиторов издательство заключило эксклюзивные договоры. При этом за прошедшие пару-тройку десятилетий издавались не только ноты. При поддержке Попечительного Совета, прежде всего усилиями, к великому прискорбию, уже ушедшего В. Е. Суслина, выпущен ряд CD, явившихся, по его выражению, «визитными карточками» беляевских авторов. Также по инициативе Суслина, уже в Гамбурге, где издательство располагалось с 2006 года, в зале Академии имени Альфреда Шнитке проходили «Беляевские пятницы», включавшие несколько десятков программ современной камерной музыки.

Новинкой последних лет выступает затеянная к 125-летному юбилею и по-новому окрашенная в лиловый цвет серия под названием «Belle Époque Russe». Воистину, новое – это хорошо забытое старое: здесь имена, с которых все начиналось, – Лядов, Блуменфельд, Калафати, Витол, Гродцкий, Соколов, Гречанинов… На рекламе некоторых изданий уже стоит гордое «распродано», так как серия пользуется большим успехом не только у педагогов, но и у исполнителей. Так замкнулся еще один, уже большой круг беляевской истории. Но все же, хочется надеяться, не круг, а виток спирали. С 2006 года «M. P. Belaieff – М. П. Бѣляевъ» сотрудничает с мировым издательским концерном Schott Music, а в начале 2019 года еще и переехало в его дом в Майнце. Остается пожелать счастливого новоселья и дальнейших успехов в воплощении утопических идей великого идеалиста – Митрофана Петровича Беляева.

Симфонии во всех тональностях: <br>до мажор История

Симфонии во всех тональностях:
до мажор

Эта рубрика посвящена симфониям в мажорных и минорных тональностях, написанных самыми разными композиторами в самые разные эпохи. Тональностей всего 24, из них 12 – в мажоре и столько же – в миноре. Сама идея этой рубрики возникла под впечатлением экзаменов в Московской консерватории, где суровые экзаменаторы вопрошают: «Молодой человек, назовите известные вам симфонии в тональности ля-бемоль мажор! Это – большой и многочастный проект, который в полной версии будет публиковаться в интернет-версии «Музыкальной жизни». Наша рубрика не претендует на всеохватность.

Эстет, дворянин и меланхолик История

Эстет, дворянин и меланхолик

215 лет со дня рождения Михаила Ивановича Глинки

Звукопись оттепели История

Звукопись оттепели

Музыка в фильмах Хуциева

Как пройти в органный зал? История

Как пройти в органный зал?

Любовь Шишханова о немецких традициях, перемещенных на российскую почву, и органной культуре Ярославля