Под соусом иронии События

Под соусом иронии

В рамках IV фестиваля «Видеть музыку» в Москве прошли гастроли Самарского академического театра оперы и балета

Абстрактные декорации, почти что черно-белая цветовая гамма, люди, словно вышедшие из глубинки… Что это — итальянский неореализм Феллини? Нет, комедия начала XX века. Перед нами довольно редко исполняемая опера Джакомо Пуччини «Джанни Скикки», заключительная часть его триптиха одноактовок.

Пуччини известен прежде всего своими трагическими сюжетами, обычно приводящими к смерти всех главных героев. В «Джанни Скикки» он отдает волю юмору и отбрасывает привычный пессимизм в сторону. После смерти богача Буозо Донати его многочисленные родственники пытаются завладеть его наследством, но Джанни Скикки обводит их вокруг пальца. Эта история по сути о том, как «вор у вора дубинку украл». Она имеет реальные корни и даже упоминается в «Божественной комедии» Данте Алигьери («Ад», песнь XXX).

Уже начало спектакля разрушает четвертую стену, когда дирижер Евгений Хохлов проходит прямо через сцену в оркестровую яму, которую для этого случая нарочито медленно подняли на уровень сцены. При этом занавес уже открыт, а по сцене разгуливают бездомные с аккордеоном и в страшноватых масках. Подобная «хулиганская» режиссура Надежды Бахшиевой — это способ приблизить комедию, чье действие в оригинале происходит в 1299 году (!), к нашему зрителю. И в то же время – отсылка к популярному в Средневековой Европе площадному театру.

В случае с Джанни Скикки типаж певца явно повлиял на внешний вид и манеру персонажа. Василий Святкин — ведущий баритон Самарского театра, традиционно исполняющий роли отцов (как Жермон, Риголетто и др.). Его Джанни Скикки — скорее купец, нежели прохвост-Петрушка; бывалый человек, презирающий всех этих родственничков.

Зал, затаив дыхание, ждал арию Лауретты «O mio babbino caro». Посредине бесконечных препирательств она — как белое пятно. Глядя на бесконечные скачки мелодии и нарочитые придыхания, кажется, что это не столько серьёзная лирическая ария, сколько пародия на жанр. Определенно, интерпретация Ирины Янцевой подводит к этой концепции: её открытая, движимая вперед интонация создает вполне индивидуальный образ, не пересекающийся с исторически популярными версиями (к примеру, как это пела Кабалье).

В камерной опере, где персонажей мало и каждому дано «место под солнцем», обращает на себя внимание проработка мизансцен: на сцене нет «пустот», каждый чем-то занят. В этом плане даже второстепенные персонажи, такие как Дзита (Наталья Фризе), Симоне (Андрей Антонов) и Спинеллоччо (Александр Бобыкин) смогли привлечь интерес публики за счет деталей, таких как характерная поза Дзиты «руки в боки», карикатурно пародирующая облик «взбалмошной итальянки».

Комедия положений достигла пика в эпизоде с нотариусом (Степан Волков), которого торжественно вывезли на подиуме и старательно обмахивали подручные. Важно простояв всю сцену в виде статуи правосудия с завязанными глазами (и в прямом смысле забронзовев с помощью грима), он внезапно ожил при виде денег и нелепо поскакал к Джанни Скикки. Ещё одно напоминание, что иногда слова не требуются, чтобы создать запоминающийся образ.

Художественное оформление спектакля Василисы Кутузовой намеренно скупо, полно прямых линий и острых углов. Цветовая гамма, как уже упоминалось, приближена к черно-белой (возможно, отсылка к старым комедийным фильмам), а костюмы героев напоминают о завсегдатаях трактиров. В этом видится насмешка над социальным статусом героев, где немой бродяга в углу (отличная режиссерская находка!) одет ярче.

В оригинале Джанни Скикки под занавес обращается к публике: «Ну, разве могли деньги Буозо получить лучшее применение! За эту сделку с совестью великий падре Данте осудил меня на вечные муки в аду. Но, синьоры, если вы сегодня хоть немного смеялись, сделайте милость [собирается аплодировать]… Это облегчит мою участь!» В этот вечер сам дирижер повернулся лицом к залу и на чистом итальянском подбодрил зрителей, которые уже и так готовы были оценить старания солистов и оркестра, с воодушевлением, точностью и блеском сыгравшим партитуру Пуччини. Пусть к самарцам примкнули в этот вечер лучшие духовые силы московских оркестров – стремление показать себя в максимально выгодном свете и добиться высокого качества можно только поощрить.

Помимо высмеивания актуальных проблем в концепции спектакля слышится и иной подтекст — театра, которому хочется на площадку больших масштабов. Не случайно Ринуччо с Лауреттой подчеркнуто восторгаются далекой Флоренцией, а в субтитрах мелькают «понаехавшие» и «день города», привычные нашей столичной аудитории. Можно сказать, что спектакль вполне вписался в контекст и оказался достоин сцены «Геликона», оказавшей гостеприимство самарским коллегам.

Монолог культур События

Монолог культур

В Казани и Москве с размахом прошел Международный фестиваль современной музыки «МузТранзит: Восток–Запад»

Соло для уборщицы в лифте События

Соло для уборщицы в лифте

В Мультимедиа Арт Музея состоялся электроакустический концерт «Иное выражение человеческого» в рамках проекта «Геометрия звука»

Кёрлью ― путь забвения и надежды События

Кёрлью ― путь забвения и надежды

В рамках программы Года музыки Великобритании в России под сводами Англиканской церкви Св. Андрея состоялась московская премьера оперы-притчи Бенджамина Бриттена «Curlew River» («Река Кёрлью»), приуроченная к 55-летию со дня создания и первого исполнения

Десять лет эффективности События

Десять лет эффективности

Большой театр отметил юбилей Молодежной оперной программы гала-концертом