С небес на грешную землю События

С небес на грешную землю

В конце марта центр концертной жизни сместился в Большой зал Московской консерватории

Вначале там «зажег» в «Реквиеме» Верди Теодор Курентзис, а затем эстафету подхватил Международный фестиваль Мстислава Ростроповича. В его программе сделана ставка на топовые оркестры. Некоторые нам были до сего дня неизвестны, но вкусу Ольги Ростропович – художественного руководителя фестиваля – можно доверять. Осечек за эти десять лет почти не было.

Пока фестиваль движется на крещендо. Во второй день мы познакомились с Симфоническим оркестром Мадрида, показавшим себя с самой привлекательной стороны. Кстати, дирижер Густаво Химено известен по записям и выступлениям с оркестром Люксембурга, и год назад его выступление не оставило у меня серьезного впечатления. Сейчас, когда этот уроженец Валенсии руководил своими земляками, результат был гораздо более позитивный. Вероятно разница темпераментов играет серьезную роль. В БЗК ощущалось, что все музыканты на сцене горели желанием выглядеть как можно более ярко, да и репертуар позволял им это сделать.

Чудесно прозвучала «Альборада» Равеля, переливаясь радугой оркестровых красок. Скрипичный концерт №1 Кароля Шимановского, поляка по происхождению, но находившего в момент создания сочинения под влиянием французского модерна, стал апофеозом чувственности. В подобном ощущении музыки дирижер нашел единомышленницу в лице солистки Летисии Морено. 34-летняя скрипачка с модельной фигурой вышла в эффектном облегающем светлом платье и выдала такие обжигающие эмоции, что получасовой одночастный концерт, довольно рассыпчатый по форме, слушался на одном дыхании.

Профессиональное мастерство Летисия приобретала под руководством Захара Брона, потом консультировалась у Максима Венгерова и даже у самого Мстислава Ростроповича. Уроки явно не прошли впустую: слушать ее было интересно, а благодаря органичному вплетению сольной партии в оркестровую ткань родилась необходимая тут атмосфера райских кущ, ирреальных в своей красоте.

Совсем иное ощущение осталось на третий день фестиваля от содружества пианиста Франческо Пьемонтези с Оркестром Национальной академии Санта-Чечилия под управлением Антонио Паппано. Казалось бы та же ситуация: на сцене – представители одной нации, чувствующие примерно в единой эмоциональной шкале. Но, к сожалению, солист не продемонстрировал полета вдохновения и был озабочен виртуозной стороной в интерпретации Третьего концерта Бетховена. И в этой задаче вполне преуспел: играл очень чисто, ловко, демонстрируя «правильного Бетховена». Будь он участником на конкурсе, премия ему была бы точно обеспечена, потому что формально придраться к его исполнению сложно. Только слушать его было скучно и, к сожалению, он потянул в обыденность и оркестр.

Лакмусовой бумагой служила вторая часть, замечательное Ларго, дающее возможность пианисту воспарить к божественным высотам. Но тиховато-тускловатый звук Франческо Пьемонтези никаких поэтических чувств не возбуждал, заставив томиться в ожидании конца. Оживление случилось в финале, где бравурность запрограммирована композитором: но вместо живого калейдоскопа событий нам предложили бурлеску, одинаково метричную от начала и до конца.

Картина разительно переменилась, когда оркестр заиграл Пятую симфонию Бетховена. Если Третий концерт не принес никакого нового знания о музыке, то симфония стала откровением. Она прозвучала театрально, но не только потому, что Антонио Паппано – выдающийся оперный дирижер. Театральность заложена в природе Пятой симфонии, где впервые в истории музыки действует лейт-мотив – та самая «тема судьбы», — появляющаяся в других частях симфонии, меняя обличие. Революционность этой идеи трудно переоценить: отсюда выросла и «Фантастическая симфония» Берлиоза, и фабульные симфонии Малера, и много чего еще.

Паппано замечательно выстроил цикл Пятой симфонии. После драматичной первой части, он не стал вдаваться в глубокомысленный пафос и довольно подвижно, подчеркивая танцевальную основу, сыграл Анданте. Среди его эпизодов запомнился момент, когда зазвучал марш – мощно, триумфально, перекидывая мостик к финалу. Но до победы надо было пройти через драматические контрасты Скерцо. Тут во всей красе показали себя солисты: низкие струнные в Трио, виртуозничавшие в фугато, и меланхоличный фагот, которому в репризе поручена «тема судьбы». Апогеем этой истории, где мы оказались свидетелями не столько революционной борьбы, сколько человеческой комедии, стал финал – стремительный, взрывной, утверждающий божественную радость. Вот так Антонио Паппано и Оркестр Национальной академии Санта-Чечилия поняли замысел Бетховена, лишив его и барочных придыханий, и революционного ура-патриотизма. Если битва и происходила, то разворачивалась она явно в небесах, и светлое воинство победило падших ангелов.

Горячий прием был приятен итальянским гостям, и они охотно побаловали московскую публику бисом – увертюрой к опере «Свадьба Фигаро», – вернув нас на грешную землю.

«Ринальдо» без волшебника События

«Ринальдо» без волшебника

В Московской филармонии прошло концертное исполнение оперы Генделя

Во славу коллектива События

Во славу коллектива

В Екатеринбурге станцевали «Вальпургиеву ночь» Джорджа Баланчина

Произвол судьбы События

Произвол судьбы

Самым запоминающимся образом новой пермской «Лючии ди Ламмермур», которую поставил Константинос Контокристос, друг афинской молодости Теодора Курентзиса, стало огромное зеркало, придуманное московским сценографом Тимофеем Рябушинским.

Новая опера в сердце старой Европы События

Новая опера в сердце старой Европы

Главные оперные новинки этого сезона показали на Opera Forward Festival в Голландской национальной опере