В МАМТе назвали имена претендентов на «Золотую Маску»

31.10.2019
В МАМТе назвали имена претендентов на «Золотую Маску»

Сегодня, в Московском музыкальном театре имени К.С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко были объявлены номинанты XXVI фестиваля-премии «Золотая Маска».

Эксперты музыкального театра посмотрели в театрах и в видеозаписи 386 спектаклей из 75 городов. Среди фаворитов — Екатеринбург, Москва и Пермь. Генеральный директор «Золотой Маски», Марина Ревякина, отметила, что  19 частных номинаций получил Урал Опера Балет (номинировано четыре спектакля — опера и три одноактных балета), 17 номинаций у  Большого театра с двумя операми и тремя балетами, Пермский театр также получил 15 номинаций,  с тремя спектаклями (опера и два балета), МАМТ — 11 частных номинаций и три за спектакль.

За главную оперную номинацию будет состязаться Большой драматический театр имени Г.А. Товстоногова. Как отметили на пресс-конференции в МАМТе, преимущество получили те театры, которые вышли за рамки привычных жанров. В случае БДТ это «52» — камерная опера Александра Маноцкова, написанная на основе произведения Льва Рубинштейна.

Слова председателя Экспертного совета в музыкальном театре, Анны Гордеевой, мы приводим полностью:

«В этом году экспертный совет в музыкальном театре поставил рекорд – номинировано больше всего опер за всю историю “Золотой Маски”. Предыдущее достижение принадлежало совету 2017 года – тогда на соискание приза было выдвинуто тринадцать спектаклей. В этот раз их четырнадцать – и, значит, мы круче! Если же говорить всерьез, то это результат принятой нами политики – “пусть расцветают все цветы”. Мы не старались загнать конкурс в рамки какой-то концепции (”Мы берем только суперавангард! Никаких сладостных мелодий!” или “Только классическая опера! Пусть жюри не вздрагивает от скрежетов и скрипов!”). Мы последовательно отбирали лучшие спектакли во всех возможных стилях и жанрах. Именно спектакли, потому что (как и предполагается правилами «Золотой маски») фестиваль – это собрание (и состязание) прежде всего цельных работ. Выступления даже выдающихся певцов или балерин в слабых спектаклях в конкурс не попали.

Итак в опере представлены очень разные работы: от наиакадемичнейшего и при этом живого, остроумного, нежного “Евгения Онегина” в петербургском театре “Зазеркалье” (дирижер Павел Бубельников, режиссер Александр Петров) до маленькой хоровой оперы Эльмира Низамова “Аллюки”, поставленной Туфаном Имамутдиновым в Казани (здесь на сцене работают глухие актеры из центра “Инклюзион”, и произносимые ими звуки становятся частью музыки спектакля). А внутри этого диапазона – и “Орфей” Монтеверди, превращенный Георгием Исаакяном в юно-шестидесятническую историю, и красноярские “Груди Терезия”, где Пуленка превратили в зажигательное хулиганство с явлением Кончиты Вурст (мне кажется, ему бы понравилось), и статное “Поругание Лукреции” в “Новой опере”, и первое появление на национальном фестивале маленького московского театра “Амадей”, существующего уже два десятка лет, не имеющего своего здания, но регулярно берущего незатрепанную музыку и исполняющего ее качественно. В прошлом (подведомственном нам) сезоне они поставили “Ложь Мартина” Менотти и играют эту хрупкую христианскую историю без капли пафоса, в который так легко свалиться, но с полной верой в происходящее.

«Груди Терезия», Красноярский театр оперы и балета

Рядом – и непростые музыкальные изобретения “Влюбленного дьявола”, и выращенный в Перми танцевально-оперный гибрид “Закрой мне глаза”, где в музыке -– череда песен, а в движении оперные певцы соединяются с танцовщиками. И кто-то, быть может, скажет – как же может быть опера без оркестра? Кто-то посетует (как водится), что в современных сочинениях ни одной мелодии не споешь, выйдя из театра на улицу. Быть может, это и есть тенденция, которую мы не искали и специально не выстраивали в шорт-листе: мир оперы становится все шире, все разнообразнее, в нем все меньше правил. Единственным правилом остается талант: именно таланты, которым удалось на сто процентов осуществить себя, мы и старались отметить. Во всех номинациях, разумеется.

Балетов у нас двенадцать. Как и в прежние годы, они делятся на три вида. Первый – перенесение знаменитых зарубежных постановок на отечественную сцену. По правилам “Маски”, в таких случаях мы можем номинировать только исполнителей, но не постановочную команду. Надо полагать, что Джорджу Баланчину (чью “Вальпургиеву ночь” танцуют в Екатеринбурге) или Морису Бежару (”Парижское веселье” в Большом) наши награды уже не очень интересны. Вряд ли ими заинтересуются и вполне здравствующие Форсайт (”Артефакт-сюита” в Большом) и Твайла Тарп (”Push comes to shove” в Мариинке). Не поучаствует в состязании и Кристофер Уилдон (его ”Зимнюю сказку”, что сейчас танцуют в Большом, впервые исполнили в Ковент-Гарден пять лет назад). Но соревнование хореографов от этого не потеряет в жесткости. Во второй группе, объединяющей авторские сочинения, в воздухе проносятся молнии от одного соприкосновения имен. Ветеран и любимец публики Борис Эйфман с “Эффектом Пигмалиона” (комедия в балете – редкий жанр!) и уральские “молодые львы” – Вячеслав Самодуров со сложно выстроенным и сияющим как рыцарские доспехи “Приказом короля” (Екатеринбург) и Алексей Мирошниченко с “Шахерезадой”, где Римский-Корсаков теперь сопровождает историю жизни настоящей иранской шахини (Пермь). В комплекте – небольшой изящный балет Антона Пимонова “Brahms party” (Екатеринбург), где хореограф демонстрирует образцовое музыкальное мышление. Третья же группа балетов, привычная для XXI века – реконструкции и реставрации. Во-первых, это пермская “Баядерка” (в хореографии – “казенная” мариинская версия; балет отмечен за выдающуюся работу художников, не менее замечательную работу дирижера Артема Абашева и юных пермских артистов, танцующих спектакль так, будто он сочинен для них). А во-вторых – “Талисман”, сделанный Александром Мишутиным в Улан-Удэ. “Талисман” – балет-легенда, балет-призрак: на всех балетных конкурсах фанаты наблюдают полеты бога ветра Вийю в знаменитом па-де-де, а ради чего он летает, оставалось для них загадкой. Спектакль Петипа не был записан и восстановлению в научном смысле слова не подлежит, но хореограф Мишутин сделал тонкую и весьма убедительную стилизацию. Понятно, что споры знатоков начнутся еще в антракте и продолжатся не один день. И опять-таки — тенденция в том, что никакой тенденции нет. Важно только качество.

Владимир Юровский и Александр Титель на репетициях «Влюбленного дьявола». Оба — номинанты на «Золотую маску».

Спектаклей современного танца десять. Среди них только один перенос (”Свадебка” Прельжокажа в МАМТе), все остальные – авторские работы. От трагических женских монологов до мужского стэндапа, и от Краснодара до Омска. Меньше всего спектаклей в номинации “оперетта/мюзикл” – их всего четыре. Могло бы быть пять – “Доходное место” Московской оперетты триумфально проходило по всем оценкам экспертного совета, могли быть номинированы и режиссер, и дирижер, и художники, и полдюжины артистов, но директор театра Владимир Тартаковский официально заявил об отказе своего театра от участия в фестивале, так как несколько лет назад экспертный совет не номинировал мюзикл “Граф Орлов”. За это директор теперь наказывает своих артистов, не давая им шанса получить Национальную театральную премию. Уже не в первый раз команда “Анны Карениной” также заведомо осталась без наград. В результате в конкурсе – милейший детский спектакль петербургского театра “Карамболь” “Большой секрет для маленькой компании”, удалые “Бременские музыканты” из Петрозаводска и два гранд опуса-рефлексии на темы не слишком давнего прошлого – посвященные одной и той же эпохе “Винил” пермского Театра-Театра и “Стиляги” московского Театра наций. Вот только к мифу этой эпохи театры подходят совершенно по-разному и, видимо, именно между пермяками и москвичами и случится главное сражение на мюзикловой “Маске”».

Церемония вручения премии состоится 15 апреля в МКЗ «Зарядье».

Российская национальная театральная премия и фестиваль «Золотая Маска» учреждена в 1993 году Союзом театральных деятелей РФ. Проводится при поддержке Фонда президентских грантов, Министарства культуры РФ, Правительства Москвы.