Весенняя «Пахита» в «Оживленном саду»

Вечер открыли ученики МГАХ сюитой из балета «Корсар» «Оживленный сад» на музыку Лео Делиба в хореографии Петипа (постановка и новая редакция Юрия Бурлаки). Воспитанники ректора Марины Леоновой впечатляли стройностью линий многочисленного кордебалета, синхронностью исполнения, завидными данными длинноногих красивых учениц. Видна и школа, и репетиторская работа: красивые кисти, натянутые стопы, отработаны ракурсы и повороты головы. Однако во всем этом чувствовалась и какая-то эмоциональная зажатость, не хватало детского обаяния, непосредственности, личного отношения к воспроизводимому тексту и музыкальной фразе. Особенно это бросалось в глаза в присовокупленном па-де-де Медоры и Конрада из второй картины первого акта «Корсара» (хореография Александра Чекрыгина по Мариу­су Петипа, редакция Юрия Бурлаки) в исполнении золотых лауреатов последнего Московского международного конкурса артистов балета в Москве Елизаветы Кокоревой и Дениса Захарова. На конкурсе они выглядели более живыми, а ныне – схемами без какого бы то ни было личностного наполнения. Не говоря уже о том, что Кокорева некрасиво крутила фуэте и танец разъяла на отдельные экзерсисы. Оправданием служит лишь то, что классика требует напряжения, и свобода приходит только с годами сценического мастерства (или не приходит). Лучшей в классике показалась Александра Трикоз (Медора в «Оживленном саду»), свободно оттанцевавшая и адажио, и вариацию.

Французские учащиеся из балетной школы Нантера при Парижской Опере (директор Элизабет Платель) упоительно самовыражались в балете «Весна и осень» (но «spring and fall» можно перевести и как «прыжок и падение») на музыку Антонина Дворжака в полуклассической хореографии Джона Ноймайера. Конечно, это по технике и виртуозности не Петипа и не классика, но каждая школа предлагает то, к чему она готовит в будущем. А в нынешней репертуарной ситуации Оперы – изобилие современного танца и дефицит больших классических спек­таклей. Так или иначе, но исполнительский кураж французских детей, их внутренняя свобода, осмысленность и музыкальность в танце восхищали. В чувственном, пубертатном потоке юношеского ликования они радостно выпрыгивали навстречу новым желаниям, игриво перекатывались по сцене, наслаждались жизнью, молодостью, весной. Полуобнаженные юноши в белых просторных штанах боролись друг с другом, кувыркались, выстраивались в скульптурные композиции, знакомились с девушками в белых платьицах, своей движенческой стихией заполняли все сценическое пространство. Молодые танцовщики точно передавали атмосферу легкого весеннего возбуждения (в этом сочинении, несмотря на его название, хореография явных осенних мотивов не навевает). С точки зрения техники обращают на себя внимание культура стопы танцовщиков, точность и чистота их вращений, артикуляционная аккуратность, пластичность. Выделялись Натан Биссон, Гийом Дио, Даниэль Лозано Мартин и Карола Пудд.

Для гала балетная труппа МАМТа во­зобновила гран па из «Пахиты» (музыка Людвига Минкуса, хореография Мариуса Петипа) в постановке и редакции Лорана Илера. В прологе полонез-мазурку исполнили воспитанники МГАХ.

Луиза Спинателли одела балерин в роскошные пачки. А Лоран Илер придал лоск исполнительской манере балерин, добился от них синхронности в рисунке и отполировал до блеска чистоту ан­самбля,­ а также сумел достичь шика и свободы в танце артистов. Блистательны были все шесть солисток. А примы и премьеры первого и второго составов были неузнаваемо хороши. Впервые Оксана Кардаш выглядела парадной прима-балериной, впервые Дмитрий Соболевский взмывал в поднебесье и зависал, впервые Иван Михалёв демонстрировал доблестные качества уверенного премьера, порывистого, готового смело преодолеть любые технические каверзы. А Эрика Микиртичева поражала стабильностью и победоносностью своих фуэте.