События
Ее представляют: директор театра-художественный руководитель – дирижер Александр Топлов, режиссер-постановщик – Дмитрий Белянушкин и балетмейстер-постановщик – Морихиро Ивата (Япония).
Когда в руководстве крупного культурного института происходят изменения, всегда возникает вопрос: как они повлияют на творчество? Какие идеи и проекты ждут нижегородскую публику в новом сезоне, чем они будут отличаться от прежних? На этой волне интерес к спектаклю, состоявшемуся 25 сентября, был очень высоким. Его, в том числе посетил Чрезвычайный и полномочный посол Японии в России Тоехисой Кодзуки, тем самым подчеркнув статусность происходящего и важность проекта в контексте наступившего Года Российско-Японских межрегиональных обменов.
На пресс-конференции Александр Топлов рассказал о том, как он создавался: «Все мы знаем, что любая премьера готовится долго, и это всегда сложный процесс. Репетиции, подготовка декораций, костюмы – все это занимает много времени. Но, мы понимали, что от нас ждут довольно быстро какого-то нового, интересного результата. И вот родилась такая идея: а не попробовать ли нам положить двенадцать известных этюдов Шопена опус 10 на хореографию?..»
Необычность этой идеи не только в том, что для балетной постановки были выбраны этюды Шопена (что уникально само по себе), но также в том, что хореографическая композиция создавалась на основе оригинальных сочинений, написанных для фортепиано, а не их оркестровых переложений (как у М. Фокина) или микстовых вариантов (как делал Дж. Ноймайер).
Кроме того, проект, при его внешней «классичности» актуален, как явление ХХI века, и здесь правомерно говорить о воплощении идей в форме синтетического действа, объединяющего музыку и танец. В этом смысле, одна из главных ролей была отдана пианистам: Дмитрий Калашников и Канон Мацуда «на двоих» разыграли 12 этюдов и два скерцо Ф. Шопена. Музыканты совершенно разных исполнительских амплуа реализовали на сцене наиболее характерные черты творческого почерка композитора – смелую техничность, бравурность (Д. Калашников) и романтическую утонченность образов (К. Мацуда).
Хореография «Шопенианы» Морихиро Ивата близка старинным традициям русского классического балета, и это не случайно: «Почему я нахожусь в России? Это мой жизненный путь, это любовь к русскому классическому балету. Когда я приехал, я мечтал об этом узнать. А когда начал изучать – чем больше узнавал, тем больше проявлялась любовь к этому искусству. Я считаю, что самый лучший классический балет – в России. Для меня счастье, что есть возможность находиться здесь в этом качестве».
Доминирующая черта хореографии М. Ивата – поэтичность. С первого и до последнего мгновения спектакль переполняют светлые, возвышенные образы, ощущается бережное внимание к музыке, к малейшему изменению тональности, движения или характера – от гневно протестующего, до исполненного певучей печали. В каждой детали чувствуется рука мастера хореографии, выдающегося танцовщика. И в этом смысле публике был преподнесен неожиданный подарок: в знаменитом «Революционном» этюде, не заявленный в программе, на сцене появился сам Морихиро Ивата.
Это сочинение в силу популярности среди пианистов, довольно трудно представить в каком-то новом ракурсе. Однако пластическое воплощение знаменитого опуса М. Ивата расставило яркие и точные акценты. Невероятно органичен номер-образ – стремительный, словно порыв ветра, стилистически решенный на границе классики и авангарда, откровенно-искренний, идеально встроенный в общую концепцию спектакля, как кульминационный «аккорд».
Выразителен и индивидуален сам М. Ивата – наэлектризованный энергией, мастерски виртуозный, страстный, глубоко чувствующий музыку. На тонкой грани открытости и сдержанности, спонтанности и точной выверенности, в уверенном почерке хореографа и мастера-танцовщика воплотился синтез искусств самого высокого порядка.
Несомненная удача – режиссерские находки Дмитрия Белянушкина: «Моя функция и главная задача была – не навредить, и не мешать. Основной акцент был сделан на музыку, которая рождает танец, движение. Это история из отдельных картин-этюдов, и через нее тонким намеком проходит линия Японии. При этом в балете нет драматургической линии, объединяющего сюжета. Это больше, как отдельные такие «облака». А облака имеют свойство быстро меняться…»
Если взглянуть на сцену и декорации, то можно увидеть разные ракурсы «облаков». В первую очередь, это «парящий» рояль, расположенный на возвышении в глубине сцены. Черный Yamaha на фоне меняющего цвет гигантского экрана, создающего цветовое решение номеров, воплотил величественный, загадочный образ. В цветовом «диалоге» с ним – появляющиеся и исчезающие на экране японские иероглифы. В каждом заключен особый смысл, связанный с концепцией номеров-этюдов – будь то вечные сущности или фантомные состояния, растворяющиеся во времени и событиях жизни человека.
По словам М. Ивата: «Каждый этюд имеет тему: любовь, радость, доверие, движение, учение, расцвет, прощание, жизнь. Вы увидите сегодня, как перед каждым этюдом появляется иероглиф. И глядя на него через танец, ищите для себя, что в музыке Шопена и что в хореографии будет его содержанием…»
Безусловно, дебют альянса А. Топлов – Д. Белянушкин – М. Ивата в Нижегородском театре оперы и балета с уверенностью можно назвать успешным. Радует видимая слаженность усилий, «командная игра», гармония творческих взаимоотношений, доверие, желание рождать идеи и воплощать их вместе. Еще долгое время к происходящему в театре будет приковано пристальное внимание общественности, и это понятно: яркий старт проекта «Японские этюды» дал надежду, что в дальнейшем события будут развиваться не менее интересно. Остается пожелать удачи обновленному коллективу и готовиться к их новым ярким проектам.
