Эскизы к детскому портрету бытия События

Эскизы к детскому портрету бытия

Пианистка Варвара Мягкова удивила столичную публику

Сейчас уже никак не скажешь, что ее имя почти неизвестно любителям музыки. Варвара Мягкова – действительно явление! И явление весьма яркое и неординарное. Аншлаг на концерте в Малом зале «Зарядья» наглядно продемонстрировал: публика Мягкову уже знает и любит. Кстати, можно сразу признать, что, услышав ее игру хотя бы раз, забыть ее уже невозможно.

Музыкальный небосклон – метафора настолько избитая, что за очередное ее использование приходится сразу извиняться, но в данном случае она более чем уместна. Так вот, о небосклоне. Звезда – это не про нее, не про Варвару Мягкову, человека скромного и явно тяготящегося публичности. А еще звезда – это что-то далекое, неприступное и холодное. Но с первых же секунд появления пианистки – быстрого взлета на сцену, угловатого поклона и устремления за рояль – зал накрыла волна тепла, исходящего от нее. Не звезда – солнце, вернее, солнышко! Во всем ее облике, несмотря на глухое длинное черное платье, было что-то по-детски незащищенное и невероятно живое.

Индивидуальность и самобытность – вот, пожалуй, главные отличительные черты этой пианистки. Она ни на кого не похожа. Единственный, пожалуй, с кем можно было и, кстати, хотелось бы сравнить Мягкову, – Люка Дебарг. Та же стихийность, сжигающая изнутри искренность, что-то неуловимо общее. Может, отношение к жизни? Немного детское?

Итак, искренность. Подкупающая и захватывающая сразу и до последнего аккорда. Мягкова не рисует образ, но ведет беседу с глазу на глаз, минуя ненужных посредников в виде слов – только ее музыка и твое сердце. Такому «задушевному» эффекту способствует особенность ее пианизма – Мягкова играет очень мягко (простите за невольный каламбур) и певуче. Эта манера сохраняется даже на самых мощных forte. Слушая ее, ловишь себя на мысли: все очень просто. Но за этой простотой – целый мир.

Программа концерта была составлена, казалось бы, тоже стихийно, по принципу «сочетая несочетаемое». Однако это впечатление обманчиво. Логичность программы постигаешь по ходу концерта, когда части начинают складываться в целое. Отдельные эскизы рождают портрет. Мягкова берет из трех циклов очень разных авторов разных эпох фрагменты и, умело компонуя их, создает свой собственный цикл – единый.

Всеволод Задерацкий, композитор трагической судьбы, переживший два ареста, уничтожение и запрет многих своих произведений, до сих пор исполняется достаточно редко. Мягкова выбирает именно его для введения публики в свой мир. десять прелюдий из цикла «24 прелюдии», написанного в 1934 году, – своеобразное собрание музыкальных зарисовок того времени. Написанные словно карандашными штрихами прелюдии под руками Мягковой обретают голос – это не жалоба на судьбу, но правдивый рассказ о жизни. В них сквозит вера в свет, ведь написаны они еще до приговора композитору: «шесть лет без права переписки».

Тематику «свет сквозь тьму» продолжает музыка нашего современника Алексея Курбатова. Снова прелюдии (Две прелюдии, ор. 38) и цикл «Затерянные во тьме». Своему циклу, созданному в 2014 году, сам композитор предписывает программу: «Все мы дети, бредущие по бесконечному вечернему лесу и уходящие во тьму…» Образы Задерацкого и Курбатова у пианистки настолько «вжились друг в друга», что неискушенному слушателю трудно отделить один от другого.

И вот уже перед нами фрагменты из «Детского уголка» Клода Дебюсси, одного из любимейших композиторов Мягковой, по ее собственному признанию. Итог «мягковского цикла»: дети не потерялись во тьме, они вышли к свету. Маленький пастушок играет на лугу, кукла спокойно спит, и главное – все будет хорошо!

Второе отделение открывали две «Маленькие прелюдии» Баха – произведения, не сложные технически и лишь поэтому имеющие репутацию «детского репертуара», а также Фуга до мажор (BWV 952) и две Прелюдии и фугетты (BWV 899, BWV 902). У Мягковой на первый план выступает музыкальная красота этих небольших пьес. Их архитектурная стройность. Она совсем не старается сымитировать за роялем орган. Но вместе с тем эффект от ее игры можно описать как «орган, данный нам в ощущениях». К сожалению, смазал общее впечатление небольшой срыв пианистки – эмоциональный, не технический. Мягкова вдруг уронила руки с инструмента, но тут же справилась с собой и продолжила выступление. Этот досадный миг вызвал дополнительный всплеск сопереживания в зале (Варвару поддержали аплодисментами), лишний раз доказывая, что это живой концерт, непосредственный процесс творчества, во время которого возможно все… Правда, на будущее хотелось бы все-таки пожелать Мягковой большей стабильности и, так сказать, профессиональной устойчивости. Во всяком случае, во время публичных выступлений, когда ничего нельзя переиграть и перезаписать начисто.

Может быть, с этим срывом связано и то, что «Крейслериана» прозвучала несколько менее живо и свободно, но лишь «по гамбургскому счету», в сравнении с эмоциональным градусом, заданным в первом отделении. Несмотря ни на что, здесь было все: и могучие волновые накаты, и нежнейшее томительное «любовное» pianissimo, да и виртуозная сторона никак не пострадала. Не хватило чуть-чуть внутренней свободы, можно сказать, самой Мягковой. Того, что имела в виду ее педагог Ксения Кнорре, говоря: «У нее есть какое-то детское удивление перед музыкой».

Вот есть в этой пианистке что-то от «чудаковатого капельмейстера Крейслера»! По мнению Гофмана и Шумана, музыка призвана служить исключительно высоким нравственным идеалам. И Мягкова считает, что «музыка – это образ Божий на земле».

Интересно, что во время исполнения «Крейслерианы» невольно вспомнились слова, написанные о ней музыковедом Францем Бренделем: «Ландшафт, подернутый дымкой, из которой лишь кое-где выступают предметы, освещенные солнцем, – четко и ярко очерченный план и расплывчатый и исчезающий в бесконечной дали второстепенный план». Дети, уходящие в лес… Свет сквозь тьму. Пазл сложился, сюжет «закольцевался».

Но долой меланхолию! Под конец концерта Мягковой удалось удивить и утвердить о себе мнение как о «человеке-загадке». На бис она исполнила не вошедший в первое отделение «Кукольный кэк-уок» из «Детского уголка» Дебюсси (видимо, сознательно оставленный «на закуску»), ярко продемонстрировав на прощание здоровое чувство юмора и импровизационную свободу! После прослушивания захотелось немедленно перечеркнуть все, что написано выше, и неожиданно представить Мягкову совсем по-другому – выдающейся джазовой пианисткой. Мгновенно родилась мечта: непременно услышать ее в джазовом репертуаре!

Во всяком случае, верится, что сюрпризы от Мягковой еще только начинаются.

Новый прорыв События

Новый прорыв

«Книга Серафима» в Электротеатре Станиславский

Must have События

Must have

В Малом зале «Зарядья» выступил фортепианный дуэт в составе Людмилы Берлинской и Артура Анселя

Бельканто для эгоистов События

Бельканто для эгоистов

В Доме музыки историю о Ромео и Джульетте поставили не по Шекспиру

Вариации на тему «удовольствие» События

Вариации на тему «удовольствие»

Трио Даниила Крамера внесло разнообразие в интернет-трансляции из Большого зала консерватории