Заложницы одной партии События

Заложницы одной партии

В Зале Чайковского выступили звезды мировой оперы – Клементин Марген и Соня Йончева

Звездный статус двух граций, объективно говоря, сильно преувеличен, хотя это неудивительно и даже естественно для политики российского пиара. Клементин Марген и Соня Йончева, действительно, достаточно известны в мире, обладают неплохими голосами, имеют хорошие ангажементы в лучших театрах. Но при всех достоинствах в первый эшелон пока еще не вошли.

Клементин Марген приехала в Москву с короткометражным концертом из популярного меццового репертуара: Кармен, Леонора («Фаворитка»), Шарлотта, Далила. Соня Йончева после рождения ребенка несколько месяцев не выходила на сцену и сейчас вернулась с монографической программой «Пуччини-гала», куда вошли арии из опер «Мадам Баттерфляй», «Манон Леско», «Богемы» и «Тоски».

Не так давно каждая из певиц создала по оригинальной интерпретации одной единственной партии. Как следствие, пронеслась волна интереса к ним, поднялся рейтинг. Клементин Марген – интересная Кармен, эту  роль она отточила на сценах берлинской Дойче Опер, в Мет и Ковент-Гарден. Для среза филармонической публики, привыкшей к советским Карменситам, её исполнение стало бальзамом на душу: очень деликатное и волнующее пианиссимо, никакого форсирования и фирменного русского «мяса», заимствованного у Марфы из «Хованщины». Соня Йончева – великолепная исполнительница партии Тоски. Год назад была трансляция из Мет постановки Дэвида Маквикара, где она блистала с Витторио Григоло и Желько Лучичем.

Весь остальной репертуар в концертных программах оперных див, мягко говоря, меркнул  по сравнению с их коронными партиями.

Клементин Марген в арии Леоноры вдруг очень небрежно и грубо обошлась с нижним регистром, обнаружились её проблемы с дыханием в кантилене, при этом фиоритуры под конец получились весьма сносно. Сцену Шарлотты с письмами певица смогла наполнить музыкальным содержанием, но эта партия подходит ей лишь по темпераменту, а не по голосу. Как ни странно, лучше всего прозвучали переведенная на французский язык ария Иоанны из «Орлеанской девы» Чайковского и ариетта Периколлы из оперетты Оффенбаха, спетая на бис.

Соня Йончева и раньше не всегда держала в норме свое природное вибрато, но сейчас, судя по ариям Мими и Манон, справляться с ним ей стало гораздо труднее. Сам по себе голос у неё большой и тембрально насыщенный, по его фактуре и качеству французскую коллегу она значительно превосходит. «Развернуться» Соне удалось как раз на знаменитой арии Тоски «Vissi d’arte» – она не изображала великую певицу, честно и искренне пропела гениальную музыку. Потом внезапно открывшееся «второе дыхание» помогло ей технически внятно и музыкально спеть арию Чио-Чио-сан «Un bel dì vedremo» и арию Манон из IV действия.

Оба концерта заставляют обратить внимание еще на одну важную проблему. Все, кто приезжает петь на сцене Зала Чайковского, рано, а чаще поздно, обнаруживают не самую простую филармоническую акустику. Хотя звуковые ловушки, наверное, имеются в каждом зале. Говорят, над сценой в КЗЧ висят специальные звукоотражатели: оркестр там комфортно слушать, а певцам повезло меньше. Особенно если они, как Соня Йончева, считают обязательным использовать свою харизму на все двести процентов.

Вместе с болгарской покорительницей мировых сцен приехал её брат – Марин Йончев. К сожалению, у него более чем скромные вокальные данные, зато он помог сестре драматически отыграть фрагмент «Богемы», составленный из арии Рудольфа, арии Мими и их дуэта. Вообще, в тот вечер у неё было слишком много актерских «штучек»: трагические и медленные выходы из кулис, взмахи руками и обыгрывание шарфика, награждения сидящих в первых рядах мужчин красными розами. Нельзя поспорить, очарование непосредственности присутствовало, но музыка важнее, и чувство меры не должно изменять артисту. В конце концов, вместе с передвижениями артистки передвигался по пространству и её голос, иногда певицу попросту не было слышно. Клементин Марген, наоборот, тщательно сдерживала «мхатовские» порывы, пела арии преимущественно в строгой и статичной манере, позволив себе только повторенную на бис Хабанеру спеть, блуждая по зрительному залу.

Клементин Марген явно не повезло с «Новой Россией». Например, этот оркестр «провалил» ей Третью арию Далилы: приглашенный дирижер Андреа Молино взял слишком медленный темп, с которым не справились ни певица, ни музыканты. Увертюры из «Кармен», «Фаворитки», вступление к «Пиковой доме» – как ни старался Молино «взбодрить» оркестрантов, все звучало холодно и местами небрежно.

Совершенно противоположная картина наблюдалась у Сони Йончевой, выступавшей в сопровождении Госоркестра имени Е.Ф. Светланова под управлением Диего Матеуса. Оркестр чувствовал певицу, очень помогал ей справиться с вокальными трудностями. Конечно, немногочисленные оркестровые номера благодаря прекрасному исполнению с роскошными соло стали полноценной и концептуально оправданной частью программы.

Подытоживая такое противоречивое положение дел у «звезд мировой оперы», вспоминаются слова непревзойденной Мариан Андерсон, она говорила: «Голос – это не вода, которая течет, как только вы повернете кран. Если владеете механикой пения – всегда сумеете выступить приемлемо, даже когда неважно себя чувствуете». Клементин Марген и Соня Йончева относятся уже к среднему поколению певцов, их карьеры развиваются, поэтому хочется, чтобы «своими» (впетыми и качественно сделанными) для них были не только коронные партии.

Сочельник с Бахом События

Сочельник с Бахом

В канун Рождества наступившего года в Москве прозвучала Рождественская оратория Баха под управлением Владимира Юровского, с участием Госоркестра России имени Е.

В ногу со временем События

В ногу со временем

Рязанский русский народный хор имени Е.Г. Попова представил мировую премьеру сценической кантаты Рустама Сагдиева «Притча»

Летели качели События

Летели качели

«Новая драма» триумфально победила на Пермском краевом фестивале лучших спектаклей «Волшебная кулиса»

Искусство, приводящее в чувство События

Искусство, приводящее в чувство

В ноябре в Екатеринбурге прошел IX Международный фестиваль современного танца «На грани»