События
90 лет – цифра весомая. На Южном Урале Челябинская филармония ведет серьезную просветительскую работу, охватывающую не только столицу области, но и малые города. Навстречу юбилею филармония по распоряжению губернатора Алексея Текслера получила звание «академическая». И это накладывает определенную ответственность за сохранение и развитие высоких стандартов, связанных с этим понятием. Об этом напомнил в своем приветствии со сцены Большого зала имени Прокофьева Алексей Текслер, и, конечно, его личный приход подчеркнул значимость музыкальной культуры в регионе. Далеко не каждая филармония может похвастаться подобной благосклонностью властей, не говоря уже о том, что симфонический оркестр с момента создания находится под патронатом губернатора, назвавшего его в этот вечер брендом Челябинской области.
Чтобы усилить вечер, из Москвы был приглашен солист Николай Луганский: челябинцам повезло услышать пианиста в его коронном репертуаре. Он на сегодняшний день является одним из лучших интерпретаторов музыки Рахманинова. Правда, начал Луганский с Четвертого фортепианного концерта, который играется нечасто, – считается, что автор «не дотянул» до художественных откровений предыдущих двух концертов. Думается, что Рахманинов, завершив партитуру Четвертого концерта в 1926 году, радовался, что вновь смог вернуться к сочинению музыки после десяти лет молчания на чужбине. И этот победительный импульс отчетливо был передан солистом и оркестром под управлением своего руководителя Алексея Рубина. Есть в этой музыке и причудливая мистика, и демонический драйв, характерный для рахманиновских сочинений зарубежного периода, и лирика, окрашенная меланхолией. Челябинский оркестр был точен, внимателен к солисту, не заглушая его, но и не тушуясь. Вместе с Николаем Луганским они заставили слушателей увлечься Четвертым концертом, полюбить его сумрачный блеск, задуматься над поставленными многочисленными вопросами без ответов.
Стоит поблагодарить музыкантов за то, что они рискнули взять «непопулярный» опус и дали труд открыть его красоты. И еще раз восхититься органикой Николая Луганского, который на уровне интуиции ощущает все подтексты рахманиновской музыки, – слушать его в этом репертуаре можно бесконечно. Поскольку Четвертый концерт достаточно компактный, то в пару к нему в программу поставили «Рапсодию на тему Паганини». В ней Рахманинов нашел новый для себя модус, вступив в диалог с предшественниками прошлых эпох. С Паганини, предстающим в образе то романтического героя, то Мефистофеля. И с Берлиозом и Листом через обращение к григорианской секвенции Dies irae («Судный день»). Впервые он звучит у фортепиано в виде строго хорала, на который накладываются голоса духовых с темой из 24 каприса Паганини. Позднее Dies irae вновь появляется у солиста, но оркестр уже кружится в шабаше. Стиль Алексея Рубина – чуть «подталкивать» движение музыки в данном случае удачно наложился на состояние внутренней тревожности, которой пропитана Рапсодия. Никаких параллелей с «Рапсодией в голубых тонах» Гершвина, анонсированных ведущим Богданом Корольком, в интерпретации музыкантов не услышалось. Тона, в которые они окрасили рахманиновский опус, были то огненно-красными, то иссиня-черными – ведь в музыке творилась настоящая фантасмагория и чертовщина. И образы, с которыми хотелось ассоциировать данную трактовку «Рапсодии на тему Паганини», скорее вели свою родословную от «Песен и плясок смерти» Мусоргского.
Если же обобщить впечатления, то ансамбль оркестра и солиста вновь порадовал единым ощущением смыслов музыки, замечательно выстроенной драматургией темповых смен и динамических красок. И, конечно, нельзя не поаплодировать как безупречному пианизму Николая Луганского (каждая деталь текста, все его сложнейшие виртуозные «навороты» выходили у него с олимпийской стабильностью), так и уверенной техничности челябинцев. Оркестр фактически впервые в таком составе с Алексеем Рубиным взялся за эти партитуры.
Во втором отделении демонические потусторонние силы отступили, и слушатели погрузились в мир языческого ритуала и архаических плясок. «Весна священная» Игоря Стравинского, когда ее исполняют без балета, представляет собой фактически концерт для оркестра. Начиная от первого соло фагота, имитирующего свирель, чуть ли не каждый духовик получает возможность просолировать, а струнные, напротив, лишаются какой-либо певучести, кантиленности. Их удел – сонорные эффекты в амплитуде от шелеста до щипания и жесткого остинатного «царапанья» смычками по струнам. Оркестр, по замыслу Стравинского, должен звучать так, словно в нем не привычные симфонические инструменты, а этнические. Челябинцы чувствовали себя в этом вареве звуков как рыба в воде: явно сказался опыт прошлого сезона, который начался с погружения в ультрасовременные сочинения в первом сете «Курчатов Лаб». Язык Стравинского оказался на этом фоне понятным, а логика паттернов – привычной и оправданной шаманским сюжетом. Такое исполнение «Весны священной» (также впервые) – не просто удача, но закономерная победа Алексея Рубина, подтвердившая правильность избранного им пути к высотам оркестровой игры.
Начало сезона у Госоркестра Челябинской области оказалось насыщенным. Вернувшись после гастролей в Армении, коллектив провел вторую серию «Курчатов. Лаб» (при поддержке Союза композиторов России), став полигоном для молодых дирижеров, и принял участие в культурной программе Форума объединенных культур в Санкт-Петербурге в партнерстве с Денисом Мацуевым. Впереди – концерты в Ижевске в рамках фестиваля Ильдара Абдразакова, текущие программы в Челябинске, в том числе – продолжение проекта «Бетховен. Переосмысление», где прозвучат мировые премьеры современных композиторов. И все это – пристрелка к главным событиям, которые развернутся в 2027 году, когда Челябинск станет культурной столицей. А это значит, что мы ненадолго расстаемся с этими музыкантами – поводов получить новые впечатления и пищу для размышлений немало.
