Персона
Ирина Седова (ИС) поговорила с Евгением Цыгановым о роли музыки в его работе и жизни.
ИС Евгений, редко кому из ваших коллег по цеху удается сыграть выдающихся музыкантов такой величины, как Рахманинов и Прокофьев. Видите ли вы тенденцию в том, что именно вас пригласили на эти роли, и как проходила подготовка к съемкам?
ЕЦ Думаю, в 2007-м меня пригласили сниматься из-за успеха «Питер FM». «Ветка сирени» и «Шум времени» – очень разные фильмы, снимались в разные годы и даже в разные эпохи. На съемках «Ветки сирени» сложность состояла в том, что мне нужно было играть на инструменте или имитировать эту игру. И хотя я окончил музыкально-хоровую школу по классу фортепиано, пришлось заниматься с коучем и ставить хореографию рук, чтобы в кадре это выглядело достоверно. Чтобы войти в образ, я взял дневники Рахманинова, его переписку и уехал на озеро Сенеж. Еще одна сложность: два возраста героя. В 2000-х современного пластического грима еще не существовало – все делалось подручными средствами. Вокруг глаз достаточно условно мазали сандарачным клеем. Поэтому вся надежда возлагалась на актерское мастерство – что 27-летний человек, то есть я, сможет изобразить композитора в преклонном возрасте.
А на «Шум времени» Алексея Учителя я пришел сам, незадолго до начала съемок. Причем выбор стоял между Прокофьевым и другой ролью. И я убедил Алексея Ефимовича в своем интересе сыграть Прокофьева – опять же, при отсутствии внешнего сходства. Но в наши дни пластический грим открывает много перспектив, и меня пытались приблизить к внешности композитора. Не так много сохранилось видео с разговаривающим Прокофьевым в кадре, тем не менее я изучил все, что удалось найти. Но ведь дело даже не во внешнем сходстве. Кино – это художественный вымысел.
У Рахманинова и Прокофьева совершенно разные судьбы, хотя оба писали музыку и прославились как исполнители, обоих коснулась тема эмиграции и того, что происходило в стране. Рахманинов не вернулся в Советский Союз, однако переживал и во время войны направлял гуманитарную помощь. Прокофьев же вернулся и пытался устроить свою жизнь и карьеру, что закончилось достаточно трагично: его жену репрессировали, а сам он в некотором смысле подвергся гонениям. Как известно, Сергей Сергеевич умер в один день со Сталиным. В фильме «Шум времени» показано, как его гроб даже не могли перенести из-за толпы, вышедшей на похороны главнокомандующего. Гроб Прокофьева передавали по крышам.
Момент трагизма и драматизма присутствует в жизни обоих композиторов. Через их фигуры мы можем посмотреть и на время, и на судьбу нашей страны, и на себя самих. На мой взгляд, в этом и есть смысл биографических историй.
ИС Почему в оригинальной версии «Ветки сирени» вашего персонажа озвучивал Александр Балуев и для чего понадобилась переозвучка спустя девятнадцать лет? Почему эту киноленту выпустили в прокат именно сейчас?
ЕЦ В фильме достаточно много странностей. Это был проект продюсера, который впервые работал в России, и его представления о том, как должен сниматься фильм, отличались некой специфичностью. Насколько я знаю, и Павла Семеновича, как режиссера, не наделили достаточной степенью свободы, а оператору Андрею Жегалову и вовсе отказали в возможности снять ленту до конца. Почему-то приняли решение, что мой персонаж будет говорить голосом Балуева.
Сейчас права на «Ветку сирени» перешли к другой продюсерской компании. Ко мне обратились с вопросом, хотел бы я участвовать в показе фильма, а я в ответ спросил, нет ли шанса сделать переозвучку Рахманинова моим голосом. Мне сказали, что это осуществимо. В итоге я встретился сам с собой двадцатилетней давности. Виктории Исаковой и Виктории Толстогановой тоже пришлось немного поработать в студии – у нас парные сцены, а в кино сложно перезаписать голос только одного человека. С какими-то эпизодами было сложнее справиться, потому что Алексея Васильевича Петренко, например, уже нет в живых. Это одна из его последних работ. Но тем не менее звукорежиссер посчитал, что мой голос очень подходит моему изображению. Как это ни странно (иронизирует).
ИС Очень многое о Рахманинове в фильме мы понимаем из подробностей его личной жизни. При этом вы, как селебрити, наверняка страдаете от вмешательства поклонников и прессы в свою частную жизнь. Много ли надо знать о жизни творца, чтобы понимать его творчество?
ЕЦ Как вы справедливо сформулировали, я не любитель того, чтобы лезли в мою жизнь. Но в случае с кино, конечно же, речь не столько о том, что же там происходило с Рахманиновым, с Прокофьевым, а о том, что же происходит с нами самими. Зритель всегда ставит себя на место героя. Если артист подключается к судьбе своего персонажа, то есть вероятность, что и зритель тоже начнет сопереживать этому частичному вымыслу и задавать себе какие-то вопросы. Рахманинов был женат на своей кузине, он уехал из страны, но в фильме эти факты дают возможность поговорить о вдохновении, о родине, о том, как поверить в себя…
ИС Вы, как музыкант, согласны с идеей из «Ветки сирени», что одинаково играть и сочинять невозможно?
ЕЦ В фильме об этом говорит педагог Зверев, которого сыграл Алексей Васильевич Петренко. У Рахманинова тогда был период внутреннего разлада. Из-за необходимости зарабатывать исполнительством он не мог заниматься своими композиторскими опытами. Он переживал и считал, что не реализовался.
Нет, я не согласен. Что значит невозможно? Все возможно. Леонардо да Винчи создавал и картины, и музыку, и стихи. Одинаково ли талантливо? Мы его больше знаем как живописца, но тем не менее его вклад в инженерию или медицину бесценен.
ИС У вас были и другие пересечения с классической музыкой. В 2014 году вы работали с дирижером Владимиром Юровским как чтец в постановке «Экклезиастическое действо» Бернда Алоиса Циммермана, в Концертном зале имени П.И.Чайковского с Госоркестром России имени Е.Ф.Светланова.
ЕЦ Да! И про Циммермана я в ту пору ничего не знал, а он настоящий экспериментатор. «Экклезиастическое действо» – очень сильная вещь. Она шла вразрез с заказом немецкого города Киля. Композитор взял христианский материал – библейские тексты, «Легенду о Великом инквизиторе» из «Братьев Карамазовых», – и при этом сочинение было приурочено к открытию Олимпиады в Мюнхене, а такое событие, как мы понимаем, о том, чтобы быть самым сильным. Две идеи – быть первым и отдавать ближнему – входят в конфликт друг с другом, поэтому существование этого «Действа» сам по себе удивительный факт. Оно редко исполняется, и мне было действительно интересно. А совместная работа с Владимиром Юровским – незабываемый опыт.
ИС В декабре выйдет новый фильм Анны Меликян «Дива», где вы играете длинноволосого дирижера по имени Филипп. Расскажите, пожалуйста, об этой роли. Есть ли у нее реальный прототип и приходилось ли вам брать уроки дирижирования? Нет ли в этом фильме-фэнтези намека на демоническую сторону профессии?
ЕЦ По поводу демонизации мне сложно ответить: я руководствовался другими представлениями о дирижерском искусстве. Конечно, когда человек встает за пульт, перед сотней музыкантов, и ему нужно вдохнуть жизнь в большой оркестр, – в этот момент у него с одного плеча кричит бес, а на другом сидит ангел. Но в «Диве» в приоритете была тема поиска вдохновения и вообще веры в важность того, чем ты занимаешься. Мой герой проходит периоды и вдохновения, и открытий, и депрессии. В этой роли собрались все мои представления о дирижерах. Я ходил в консерваторию, подглядывал за Теодором Курентзисом и другими мастерами. Разбираться с партитурами мне помогал прекрасный молодой дирижер Федор Безносиков. У меня, кстати, единственная пятерка в аттестате музыкальной школы – по дирижированию.
ИС Вне работы интересуетесь классической музыкой?
ЕЦ Это не тот случай, когда уместно сказать «я разбираюсь» или «я знаю». Так сказать я не могу ни об одном жанре музыки и даже о театре. Все равно это движение. Как говорил мой мастер Петр Наумович Фоменко, «мне не стыдно признаться в том, что я чего-то не знаю». Я слушаю классическую музыку, и дети мои ее любят, я бываю на концертах, но не считаю себя каким-то музыковедом и специалистом. И все же я уверен, что нужно развиваться, открывать для себя и поэтов, и художников, и музыкантов… Мне кажется, это важно не только потому, что я артист или режиссер, а потому, что это огромное счастье – иметь такую возможность.
ИС Сочиняли ли вы сами музыку для ваших рок-проектов «Гренки», «Пока прет», «Ме4та»? Считаете ли вы себя композитором?
ЕЦ Нет, не считаю. Есть песни моего авторства, но рок-музыка – такая штука… Иногда в песне может быть два аккорда, и это будет совершенно великая вещь. А могут быть очень хитроумно и сложно сплетены модуляции и прочие трюки, которые совершенно не звучат и не запоминаются.
Я знаю нескольких настоящих композиторов, и для меня это чудо: человек в своей голове может услышать инструментовку, аранжировку – и все это записать на нотную бумагу. И когда музыканты сядут за свои инструменты, вдруг зазвучит та музыка, что до этого звучала только в его голове. Вот что для меня композитор. А не человек, который берет в руки гитару и из четырех известных ему аккордов делает новую песню. Но в этом нет ничего унизительного, я не принижаю достоинств рок-музыкантов. Просто рок больше про энергию. В нем есть понятие «кач», это что-то из первобытных шаманских практик, и важен именно он.
ИС Вы часто рассказываете в интервью о своих музыкальных вкусах. Это в основном петербургские группы 2000-х («Кирпичи», Tequilajazzz, Markscheider Kunst, «Колыбель»), то есть группы из одного с вами цеха, друзья. А есть ли для вас кумиры в мировой рок-музыке?
ЕЦ В разные периоды я открывал для себя Джима Моррисона и группу Doors, Ника Кейва, Тома Уэйтса, потом было увлечение группой Faith No More, всей этой гранжевой тусовкой – Nirvana, Alice in Chains, Soundgarden. Но в принципе я слушаю и джаз, и босанову. Все зависит от настроения.
ИС Какой концерт из тех, что вы посещали, можно назвать самым главным?
ЕЦ Первый концерт, на котором я оказался в своей жизни, давала группа «АукцЫон». В связи с этим он для меня особенно памятен. Еще поразило выступление Rolling Stones в 1998 году в Лужниках. Это было очень лихо.
ИС Нынешняя группа, «Ме4та», появилась, когда вы состоялись как актер. Но в первое время ваша фамилия никак не использовалась для продвижения проекта. И на концертах вы как будто не используете свою артистическую харизму. Для вас это совсем разные ипостаси?
ЕЦ Мне хочется, чтобы наши концерты не превращались в аттракцион «давайте посмотрим на поющего артиста», а чтобы люди приходили послушать именно песни нашей группы. Но, учитывая, что у «Ме4та» (Евгений произносит вместо буквы «ч» слово «четыре»: «ме-четыре-та») до сих пор нет доступных записей, это проблематично. Сейчас мы как раз работаем над альбомом, и до Нового года должны появиться первые релизы. Будем всех держать в курсе!
