Релизы
Ана-Мария Марковина не принадлежит к числу тех, чье имя вызывает хайп у широкой европейской публики, но ее творчество хорошо известно в кругах серьезных профессионалов и в особенности – музыковедов. Творческий путь пианистки отличает редкостный «фундаментализм»: среди достижений Марковиной, к примеру, уникальная запись полного собрания клавирных сочинений Карла Филиппа Эмануэля Баха (в том числе и сыгранных по неопубликованным рукописям), завоевавшая целый ряд престижных отраслевых наград; стоит упомянуть и сеты всей фортепианной музыки Феликса Мендельсона и Антона Брукнера. На очереди – не менее амбициозный проект полного собрания сочинений для фортепиано Фанни Хензель, урожденной Мендельсон. В фигуре сестры гениального Феликса Мендельсона исполнительницу привлекла парадоксальная двойственность ее творческой судьбы. С одной стороны, рожденная в семье берлинской финансовой и культурной элиты, Фанни могла на протяжении всей жизни не заботиться о материальном благополучии, обладая роскошью абсолютной свободы творчества вне контекста желаний заказчиков и публики. С другой стороны, большую часть своего творческого пути она работала «в стол», не рассчитывая на публикацию и широкое исполнение своей музыки, иное для дамы из высшего общества в ту эпоху было немыслимо. Что же до музыки, то неизбежно ее сравнение с творчеством брата, и здесь следует подчеркнуть, что именно фортепианное наследие Фанни Хензель оказывается едва ли не наравне с аналогичными работами Феликса Мендельсона: и брат, и сестра одновременно начали использовать жанр песни без слов, сочинения обоих балансируют между пиететом к классике и новаторским порывом. Ана-Мария Марковина подчеркивает, что записывает музыку Фанни Мендельсон не потому, что ее автор – женщина, а сугубо из-за высочайших достоинств сочинений, не ценимых современной публикой.
Первая часть проекта, выходящего на лейбле Hänssler Classic, включает в себя четыре диска и охватывает лишь половину фортепианного наследия Фанни Хензель. Некоторые сочинения, такие как Пасхальная соната (ранее ошибочно приписываемая перу брата) или некоторые песни для фортепиано зрелого периода, изредка исполняются и знакомы профессионалам, иные же, особенно из раннего творчества, могут стать настоящим открытием, если не сенсацией. Для первой в истории записи пианистка вполне разумно избирает более объективно-отстраненный стиль интерпретации, словно предлагая слушателям и последователям развить и домыслить идеи, создать свой, близкий личному вкусу образ музыки Фанни Мендельсон. Наиболее убедительной ее трактовка кажется именно в ранних сочинениях: подчеркивается классичность их строя, сдержанность и пиетет юной на тот момент девушки перед музыкальными авторитетами прошлого. В полной мере удачно записаны и две сонаты (уже упомянутая Пасхальная, а также Соната до минор, Н. 128), но сочинения для фортепиано зрелого периода, в том числе и новаторские песни (Lieder), в исполнении Марковиной оставляют более сложное впечатление. Бесспорным остается тембровое мастерство пианистки, подчеркиваемое и звукорежиссерами, достойно признания и благородство в манере подачи, но с точки зрения стиля исполнительница остается в рамках ранних работ. Зрелые сочинения Фанни Мендельсон куда более новаторские, свежие, пассионарные и словно взывают к куда большей свободе и эмоциональной страстности исполнения. Отстраненность Аны-Марии Марковиной кажется автору этих строк все же не вполне гармонирующей с самим духом этих произведений.
Впрочем, субъективные суждения не могут приуменьшить значимость подобного проекта и для широкой публики, и для профессионалов-музыковедов. Выход в свет полного собрания фортепианных сочинений Фанни Хензель заполняет важную лакуну в истории музыки XIX века, позволяя нам познать ее намного полнее и точнее, и Ана-Мария Марковина, как подлинный музыкальный первопроходец, заслуживает исключительно оваций.
