Релизы
Дмитрий Матвиенко немало сделал в России — от постановок в Электротеатре Станиславский до концертов с Госоркестром России имени Е. Ф. Светланова, а многие помнят его и солистом вокального квартета N’Caged, — прежде чем растворился в европейских ангажементах и занял место главного дирижера Симфонического оркестра Орхуса, второго города Дании. Осенью 2024 года он впервые выступил с новыми подопечными, летом 2025-го записал с ними первый диск. Весной 2026-го релиз представила датская компания OUR Recordings, которая ныне отмечает двадцатилетие.
Орхусский оркестр радует альбомами нечасто, и обычно это музыка композиторов-земляков: Нильсена, Рисагера, Нёргора а если встретится Девятая симфония Брукнера, то с новым финалом датчанина Норса Йозефсона. Дмитрий Матвиенко для своей первой записи выбрал нечто нетипичное для Дании, но близкое себе — Шестую симфонию Прокофьева и «Тихую музыку» Сильвестрова.
Аннотация тянет к этой программе политико-географическое оправдание, но Матвиенко играет музыку вне исторических и актуальных контекстов. Объективного и всегда стоящего над схваткой Прокофьева он трактует в редком ключе — делает его автором субъективным, нервным, растерянным. Он сразу берет очень скорый темп, показывает Прокофьева, заблудившегося в лабиринтах собственных бесконечных мелодий, — а может быть, так пытается связать распадающуюся форму: в первой части Шестая симфония постоянно заводится и глохнет, как старое авто. Побочная партия и все эпизоды относительного успокоения дирижер, наоборот, проводит спокойно и весомо, со значительными цезурами, и контраст эпизодов становится замечательно рельефным.
Во второй части Матвиенко добивается того, что сравнительно небольшой состав оркестра звучит массивно, и дает ощущение непрерывного морока. Впечатлению мешает неряшливость струнной группы и недостаточная отделка многочисленных соло, кратких, но заковыристых, как всегда у Прокофьева. Особенно это касается финала, где отдельные вялые реплики придают скорому движению свойства статики. Симфония, как речка в песне «Подмосковные вечера», движется и не движется, а кульминация, знаменитые «два вопроса в вечность», вплывает как крик без крика — и то, что можно счесть огрехами исполнения, неожиданно приближает к сути Шестой симфонии.
В «Тихой музыке» Валентина Сильвестрова — трех нежных и печальных фрагментах, которые никак не могут прийти к разрешению и заключению, — Матвиенко и мастер записи Пребен Иван внимательнее всего вслушиваются в подголоски и звуки-отростки. Побочное и остаточное интересует Матвиенко больше, чем прекрасные мелодии Сильвестрова. Оба цикла, массивная симфония для большого состава и хрупкий триптих для струнных, в конце концов начинают говорить об одном — о растерянности. Аннотация убеждает, что Сильвестров и Матвиенко дают «убежище для всех, где можно ненадолго отложить скорбь». «Тихая музыка» в исполнении датчан — сама скорбь и есть.
