События
Фортепианные конкурсы в Москве проходят каждое лето – по нечетным годам гремят престижнейшие состязания имени Чайковского или Рахманинова, а между ними проводится юношеский, но не менее ожидаемый Grand Piano Competition. Всероссийский конкурс, с его чередующимися по годам специальностями и растянутым осенне-зимним циклом, как будто бы не вписывается в такую соревновательную гармонию, но это лишь на первый взгляд. На самом деле состязание едва ли не старейшее в России (ведет свой отсчет с 1933 года), и основная его функция – представление всей палитры региональных фортепианных школ: меломаны знают, что на «Чайковском» или «Рахманинове» безраздельно господствует столица, и талантливой молодежи из регионов пробиться к публике в этих условиях куда сложнее – очень мелким стало отборочное «сито» двух наших конкурсов-титанов.
На V Всероссийском конкурсе эта задача была в некоторой степени решена: из 24 участников очного этапа было 15 москвичей, 3 петербуржца и по одному участнику из Нижнего Новгорода, Ростова-на-Дону, Екатеринбурга, Казани и Саратова. Елена Колесникова была заявлена как представительница башкирского Сибая, но в реальности пианистка уже не менее шести лет, согласно данным ее биографии, учится в Москве; Александр Пшеничный при этом москвич лишь последние пару лет, но выступал на конкурсе уже за столицу. Представляется, что оргкомитету стоит выработать более строгие правила в указании принадлежности участников, так как «регионализм» для данного состязания особенно важен. Авторитетное жюри конкурса также было составлено по принципу равного представительства вузов: Лора Беспалова (СГИИ имени Хворостовского), Александр Сандлер (Санкт-Петербургская консерватория), Игорь Виноградов (Саратовская консерватория), Денис Маршанский (Казанская консерватория), Сергей Осипенко (Ростовская консерватория), Григорий Резников (Уральская консерватория), Валерий Пясецкий (ЦМШ-АИИ), Михаил Петухов (Московская консерватория) и председатель Владимир Овчинников (Московская консерватория и РАМ имени Гнесиных).
Для слушателя, привыкшего к бурным страстям Конкурса Чайковского, Всероссийский в фортепианной номинации может показаться мероприятием едва ли не скучным: атмосфера тут исключительно «деловая». Тем не менее активное представительство регионов дает нам куда более глубокую и широкую перспективу отечественной фортепианной «консерваторской» школы с ее достижениями и проблемами. По общему уровню состязание, впрочем, действительно кажется выровненным: заметны лидеры, есть и «неформатные» фигуры, способные вызвать полярные суждения, но не было ни ярких прорывов, ни катастрофических падений. Все юноши и девушки показали серьезную работу, обладают своей индивидуальностью, и гости из регионов в своих консерваториях, кажется, лидеры если не факультета, то точно курса. Были, впрочем, и некоторые общие для целого ряда участников проблемы. Одна из них – это спорный выбор репертуара, не учитывающий личных особенностей исполнителя: так, мы услышали сразу несколько рахманиновских Вариаций на тему Корелли, были и труднейшие Соната си минор Листа вместе с Первой сонатой Рахманинова, и философская Тридцать первая соната Бетховена. В студенческие годы далеко не все способны по-настоящему «изваять» такие шедевры, и на конкурс было бы рациональнее представлять иной репертуар, в котором можно нагляднее показать свои сильные стороны. Другой момент – проблемы с акустическими особенностями Рахманиновского зала МГК, в котором проходили испытания первых двух туров. Площадка требует от пианистов очень сухой, четкой артикуляции с небольшим использованием педали, а многие играли чрезмерно массивным, сочным звуком, щедро педализировали. Участники из регионов с залом едва ли хорошо знакомы, и их некорректно было бы обвинять в этом просчете, но тем удивительнее, что сходные сложности испытывали и некоторые воспитанники МГК. Разница между столицами и регионами ощущалась, однако, в уровне технического мастерства: среднестатистический москвич или петербуржец (за отдельными исключениями) элементарно обладал лучшей, более зрелой и рафинированной фортепианной школой. Еще одна грань, разделившая равных в другом конкурсантов, – сценический опыт: были заметны как те, для кого эстрада подобна родному дому, так и те, кто пока еще не уверен в себе.
Представляется, что жюри от тура к туру отбирало участников именно по этим двум аспектам: индивидуальность была у всех, но продолжали свой путь те, кто излучал уверенность в собственных силах и показывал стабильное качественное мастерство. До финала, таким образом, дошли шесть москвичей (Александр Князев, Александр Мартьянов, Глеб Романчукевич, Ольга Лазуренко, Николай Бирюков и Елена Колесникова) и Михаил Кан – студент Ростовской консерватории.
Аккомпанировал финалу в Большом зале Московской консерватории ГАСО имени Светланова и Иван Никифорчин: вполне уверенно и корректно, лишь иногда немного не хватало тембрового баланса. Завершение конкурса стало, однако, непростым испытанием для жюри и слушателей: все москвичи в едином порыве выбрали для финала Первый концерт Чайковского, разнообразие внесли лишь «москвичка из Сибая» Елена Колесникова, представившая Рапсодию на тему Паганини Рахманинова, и Михаил Кан, подготовивший сложнейший Второй фортепианный концерт Сергея Прокофьева. Гость из Ростова выстроил свою интерпретацию в духе неторопливого, постепенно развертывающегося эпического полотна: такое исполнение наряду с технической стабильностью и стилевой оригинальностью вывело Кана в лидеры и подарило ему заслуженное первое место. Некоторые моменты интерпретации, впрочем, напоминали о финале Конкурса имени Чайковского, где победу Сергею Давыдченко, соратнику Кана по классу Сергея Осипенко в Ростовской консерватории, принес именно этот концерт. Елене Колесниковой, наоборот, Рапсодия на тему Паганини позволила занять лишь пятое место пьедестала: пианистка на всех турах играла стабильно и с выдержкой, но яркое, едва ли не джазовое сочинение Рахманинова прозвучало в ее исполнении чрезмерно осторожно, приглушенно по краскам и темпераменту.
Весь остальной финал стал соревнованием Первых концертов Чайковского. По версии жюри лучшим в его интерпретации стал Александр Князев, сыгравший этот хит в присущей ему манере: виртуозно, искристо, напористо, иногда грубовато и не всегда аккуратно по деталям – в целом вполне убедительное второе место пьедестала в рамках данного состязания. Для Николая Бирюкова, лауреата шестой премии, выбор этого сочинения удачей скорее не стал, возникало ощущение некоторой робости, сдержанности трактовки, неуверенности в собственных силах, а в сольных турах молодой студент ЦМШ-АИИ производил куда более убедительное впечатление. Глеб Романчукевич и Александр Мартьянов вдвоем оказались на третьей ступени пьедестала, и в оркестровом туре действительно были, пожалуй, на равных. Наиболее интересной в трактовке концерта автору этих строк показалась Ольга Лазуренко, обучающаяся ныне в Московской консерватории в классе Владимира Овчинникова: были и драйв, и моменты интересной лирики, и попытки оригинального прочтения всем известного хита. Не хватало только технической стабильности: знаменитые октавы, за которыми напряженно следят все знатоки, пианистке удавались не всегда. Это, видимо, и стало причиной присуждения ей четвертого места, иначе она вполне обоснованно могла бы стоять и на третьей, и на второй ступени лауреатской лестницы.
Конкурс в номинации «Фортепиано» завершен, но разноплановые впечатления о нем соединяются в одну мысль, касающуюся самой концепции состязания. Так, изначальный подчеркнутый реверанс в сторону региональных вузов в конечном итоге обернулся едва ли ни чисто московским финалом, и с творческой точки зрения это было вполне справедливо – в финале действительно лучшие. Другой важный аспект был очевиден в тотальном господстве Первого концерта в оркестровом туре, что отнюдь не случайность: самые сильные пианисты уже мечтают об участии в XVIII Конкурсе Чайковского летом следующего года, и Всероссийский конкурс для них ценен как возможность «обыграться» перед важнейшим состязанием их карьеры. Тем более что обладатель первой премии имеет право не проходить туда отбор. В этом, безусловно, знак признания престижа Всероссийского конкурса, но одновременно и тенденция к «привязке» одного события к другому, отказу от самостоятельной ценности состязания как творческого проекта.
В таких условиях будущее Всероссийского конкурса в фортепианной номинации зависит от того, насколько его организаторы и вдохновители смогут удержать нужный баланс: дать дорогу регионам, не впадая в провинциализм, и открыть для лауреатов карьерные перспективы на элитных состязаниях, не оказываясь перед ними в подчиненном положении.
