Как услышать свет из прошлого?

Четвертый сезон «Синестезии лаб | Synesthesia Lab» стал настоящим марафоном современной музыки. За десять фестивальных дней публика прошла через множество событий, включавших в себя двадцать две мировые премьеры, лекции, мастер-классы, дискуссии, концерты, мультимедийные проекты, в которых звучание старинных инструментов соединялось с электроникой и современным музыкальным языком, а эстетика артхаусного кино – с электроакустикой.

Если первые три года существования фестиваля выглядели как дерзкий эксперимент «привить» Казани сложную, порой элитарную музыку, то четвертый стал точкой кристаллизации. Организаторы выстроили сложную систему координат, где традиция и эксперимент не противостоят друг другу, а ищут точки соприкосновения. Разные музыкальные языки здесь сознательно сталкивают, проверяя на прочность саму идею синтеза.

Ключевой нерв «Синестезии» – диалог прошлого и настоящего: барочная риторика резонирует с современным звуковым мышлением, а Арнольд Шёнберг, некогда разрушивший традиционную гармонию, сегодня и сам стал классиком. Его музыка преломляется сквозь электроакустические интермедии и свет. «Фестиваль развивается, эволюционирует и меняется из года в год! – говорит художественный руководитель мероприятия композитор Роман Пархоменко. – Каждый раз он преобразуется во что-то новое, но гибридность и мультидисциплинарность остаются фундаментом, на котором строится программа. Этот год стал своеобразной машиной времени, которая показала слушателю, как развивалась современная академическая музыка».

Фестиваль стартовал на главной академической сцене Казани – в Большом концертном зале имени С. Сайдашева. Концерт, проведенный совместно с Казанской консерваторией, открылся произведением Fachwerk Софии Губайдулиной для баяна, струнного оркестра и ударных. Исполнение было приурочено к 95-летию со дня рождения Софии Асгатовны и 25-летию Центра ее имени. Композитор вдохновлялась одноименным архитектурным стилем, поэтому баян Сайдаша Фахразиева в этом контексте – не просто инструмент, а живой организм, чья «конструкция» дышит и говорит. Музыка балансирует на грани медитации и драмы, сплетая сложный звуковой узор, где каждая деталь в исполнении Оркестра Центра современной музыки Софии Губайдулиной и ансамбля ударных «Пространство Ритма» (руководитель – Антон Ольховский) слышна отчетливо и мощно. Прозвучали в концерте также Ричеркар Баха в транскрипции Антона Веберна, Фортепианный концерт Дьёрдя Лигети (соло – Михаил Дубов) и современный оркестровый опус Романа Пархоменко «Звук затих». Свести эти музыкальные вселенные в единое полотно – непростая задача. И она оказалась под силу Любови Носовой – молодому дирижеру с мировым именем: Носова дирижирует оркестрами московской «Новой Оперы» и Нижегородского театра оперы и балета, а также является ассистентом дирижера легендарного французского Ensemble Intercontemporain.

Фестивальную программу продолжил спецпроект «Свет из прошлого», в котором старинные инструменты встретились с лайв-электроникой и человеческим голосом. Проект не реконструкция барокко и не его модернизация ради внешних эффектов. Это попытка услышать прошлое заново через электронику, голос и редкие инструменты. Специально были созданы одиннадцать новых пьес, каждая из которых стала личным взглядом на то, как барокко может звучать сегодня. Авторами выступили Роман Пархоменко, Лилия Исхакова, Людмила Рогозянская, Дмитрий Мургин, Рачья Есаян, Анна Поспелова (Россия), Ся Синьюэ (Китай/Великобритания), Франческо Сгамбати (Италия), Педро Паскоали (Бразилия/США), Аршан Наджафи (Иран), Лусиано Куликов (Аргентина).

Границы между эпохами в этот вечер стирались: виоль д’амур Сергея Полтавского, виолы да гамба Руста Позюмского и Алисы Тен – инструменты с хрупким серебристым тембром – оказывались в пространстве электронных текстур в исполнении Полтавского. Голос Тен то растворялся в шуме, то выходил на первый план, то был нежным и тонким, то жестким и настойчивым. А электроника все это мягко подсвечивала: слышались отголоски старинных танцев и барочной орнаментальности, где-то – минималистичные пульсации, а где-то – почти ритуальное пение (стоит отметить, что в ряде пьес пришлось запеть и Полтавскому, а иногда даже кричать!). Восточный зал Театра Камала оказался подходящим пространством для такого эксперимента: нетрадиционная круговая рассадка позволяла слушателям ощутить себя соучастниками рождения звука и сокровенности момента.

Кульминацией «Синестезии» стал спецпроект «Лунный Пьеро в лунном свете» – переосмысление партитуры Арнольда Шёнберга, где свет и лайв-электроника сплелись с оригинальным произведением в единое целое. «Лунный Пьеро» – двадцать одно стихотворение Альбера Жиро, которые композитор превратил в монодраму для голоса и пяти инструментов. Авторы проекта решили разбавить три части оригинальной партитуры электроакустическими интермедиями, построенными на материале самого Шёнберга. Так родилась концепция, придуманная Романом Пархоменко и Владимиром Жалниным. Композиторы интермедий – Роман Пархоменко и петербургский дуэт KV/EF, отвечавший за аудиопрограммирование, – усилили восприятие монодрамы, заставив ее звучать объемнее и тревожнее. Не случайно местом премьеры стали исторические стены Казанского художественного училища имени Фешина: здесь сочинение зазвучало иначе, возник дополнительный смысловой слой. Пространство превратилось в соавтора, и в этом есть особая логика: Шёнберг сам был художником, так что его музыка словно вернулась в среду, из которой выросла.

 

Главным действующим лицом стала световая партитура Игоря Павлова. «Мы строили всё на контрасте: пока звучала партитура Шёнберга, свет был теплым, а во время электроники становился холодным, – рассказывает автор визуальной концепции Рита Валеева. – Она была будто холодной тенью его сочинения, олицетворяла лунный свет, отвечающий Пьеро. Свечение шло от стены – она символизировала луну, грань живого мира и инфернального». Когда вспыхивал теплый красный, он напоминал о «кровавой луне» – редком тревожном явлении, которое живет где-то на границе легенды и природной аномалии. В этом цвете было что-то от самой монодрамы Шёнберга: то же предчувствие катастрофы, тот же надлом, то же мерцание между красотой и ужасом. И посреди этого мира – голос певицы и эксперта по современным вокальным техникам Арины Зверевой. Она исполняла Пьеро с редкой точностью интонации: от почти шепота до пронзительного, надрывного звучания. Московский ансамбль современной музыки держал ту же планку: каждая инструментальная линия звучала не аккомпанементно, а представляла собой самостоятельный голос.

Фестиваль продолжился тремя концертами, каждый из которых открывал грань того, как современная музыка работает с пространством, изображением и традицией. В Органном зале Казанской консерватории звучание традиционного китайского эрху в исполнении Чжу Цзин было обрамлено экспериментальными поисками Лилии Исхаковой, Валентина Бездетко (Россия), Дэцинь Вэня (Китай/Швейцария) и Паскале Родриго (Бразилия/США). Тембр эрху – гибкий, певучий, с характерной вибрацией, напоминающей человеческий голос, – оказался в непривычном для себя контексте рядом с расширенными исполнительскими техниками (играли солисты МАСМ). Программа строилась на чередовании: только ансамбль (сочинения До Хонг Куана (Вьетнам), Веры Ивановой (Россия/США) и Эльмира Низамова) или же к нему присоединялось эрху. Таким образом, происходила смена оптики: сложный музыкальный язык то обнажался до жесткой конструкции, то смягчался голосом эрху. В итоге, при всей радикальности материала, вечер получился удивительно нежным и тонким.

 

 

Театральная площадка Moñ приняла концерт, где эстетика немого кино соединилась с электроакустикой. Сама атмосфера напоминала артхаусный фильм – медленный, сумрачный, с ощущением тревоги. Одной из пьес стала ST/EL Романа Пархоменко, написанная по программе «Ноты и квоты» Союза композиторов России и исполненная дуэтом скрипача Евгения Субботина и виолончелистки Ольги Дёминой. По словам автора, это исследование феномена изоляции и чувства «запертости» – от физических границ пространства до социальных барьеров и психологического давления. Видео Александры Голиковой усиливало это чувство. Отдельно стоит отметить пьесу «Джофта» Мехди Хоссейни (Иран). Само название отсылает к традиционному курдскому ритуальному круговому танцу, и в музыке ощущалась иная, живая энергия. А завершил программу Массимилиано Виццини из Италии с Believing in being alive – философским сочинением, которое оставляло чувство надежды, выхода из ощущения тревоги и кризиса. В программе также звучали новые произведения Туркара Гасымзаде (Азербайджан) и участников композиторской лаборатории «Синестезии» Бапбаджи Озкана Умутджана (Турция/Австрия) и Урколы Эчабе Унаи (Испания).

 

 

Финальный вечер фестиваля прошел под знаком Губайдулиной и стал своего рода аркой, перекликаясь с концертом-открытием. На сцену вновь вышли Оркестр Центра современной музыки (под управлением Романа Пархоменко) и ансамбль ударных инструментов «Пространство Ритма».

Концерт открылся сочинением Арнольда Шёнберга «Просветленная ночь», а кульминацией программы стала «Лира Орфея» Софии Губайдулиной для скрипки, ударных и струнного оркестра – первая часть триптиха «Надейка». Сочинение обращается к мифу об Орфее, спускающемся в царство мертвых за Эвридикой: сама надежда здесь – не утешение, а риск, требующий предельной концентрации. В этом произведении Губайдулина исследует идею музыки как духовной энергии, способной соединить земное и небесное. Композитор создает особую звуковую среду, где тонкие тембровые оттенки, необычные сочетания инструментов и постепенное раскрытие музыкального материала формируют ощущение «музыки сфер». Скрипач Азат Нургаянов провел свою партию с редкой внутренней собранностью, музыка звучала пронзительно.

В той же концертной программе была представлена и мировая премьера оркестровой пьесы «Рваный» финалиста лаборатории Synesthesia Lab Даниэля Сатановского (Германия), специально приехавшего на фестиваль в Казань, чтобы продирижировать премьерой. Название точно отражает характер сочинения: внезапные срывы и паузы, будто звуковая ткань действительно рвется на части.

Финальный вечер показал, что «Синестезия» раскрывает разные грани оркестра, звучащего то экспериментально, то сосредоточенно и проникновенно. Узнаваемый почерк фестиваля – и в его разнообразии.

 

Парадокс, но именно обращение к «старому» сделало «Синестезию лаб» в этом году современной. И именно сейчас фестиваль начинает по-настоящему влиять на музыкальный ландшафт региона: за четыре года проект завоевал узнаваемость и любовь публики – на каждом концерте залы были полными, и это лучшее доказательство того, что современная музыка открыта для каждого.

* * *

IV Международный фестиваль современной музыки «Синестезия лаб | Synesthesia Lab» прошел при поддержке Министерства культуры Российской Федерации, Президентского фонда культурных инициатив, Союза композиторов России, Центра современной музыки Софии Губайдулиной, Ассоциации музыкальных театров, Казанской государственной консерватории имени Н.Г.Жиганова и мастерской электроакустики iOAudio. Часть мероприятий прошла в рамках проекта «Международные культурные центры».