События
Одиннадцатый фестиваль «Видеть музыку» посвящен 150-летию Союза театральных деятелей РФ и 250-летнему юбилею прославленного Большого театра России. В задачи фестиваля, проходящего при поддержке Министерства культуры РФ и Президентского фонда культурных инициатив, входит отразить панораму театральной сцены России во всем ее многообразии. Свыше 30 спектаклей из регионов вошло в программу, где на этот раз преобладают мюзиклы и драматические спектакли с музыкальным сопровождением, а оперы почти все поставлены московскими театрами – привезенных очень мало.
На этом фоне выделяется постановка «Лючии ди Ламмермур» Доницетти, представленная Музыкальным театром Республики Карелия. Режиссер Юрий Муравицкий в своих других спектаклях предпочитал необычные творческие решения, например, когда артисты в буквальном смысле распределяли себе роли в начале действия («Двенадцатая ночь»). Но здесь он выбрал приближенное к авторскому замыслу прочтение истории, и оформление (художник Петр Окунев) под стать – исключительно традиционное: мужчины в килтах, женщины в платьях с цветочными узорами, выглядящими «под старину». Контрастное освещение (Сергей Васильев) делает героев похожими на античные статуи, усиливая «классическую» атмосферу.
К сожалению, вся эта торжественность пошла во вред опере, которая и так, объективно говоря, не блещет закрученными сюжетными поворотами или глубиной. За исключением начального номера, выполненного в духе «Вольного стрелка» с динамичной хореографией, остаток оперы певцы просто статично стояли. Хотелось «чего-то большего» вытащить из либретто и музыки. Оркестр под управлением музыкального руководителя театра Михаила Синькевича звучал неровно, слегка удивив нестройным началом. Но были и красивые моменты, такие как антракт у арфы (Ольга Полякова) и слаженный ансамбль флейты (Виленин Бондарь) с певицей в сцене безумия.
Однозначно порадовали исполнители главных ролей – Эльвира Муллина (Лючия) и Валерий Макаров (Эдгардо). Оба идеально подходили под свои образы. Эльвира обладает своеобразным полуотстраненным, полуодержимым взглядом, весьма соответствующим мечтательной и увлеченной мистицизмом Лючии. Ее дуэты с Эдгардо во второй картине наполнили блеклую сцену теплотой, а когда пришло время для кульминационной сцены безумия, певица показала блестящий контроль над дыханием и фразировкой. Валерий с его голливудской внешностью сразу завоевал симпатию публики (как выяснилось, некоторые шли только ради него). И с его «золотисто-шелковым» голосом Эдгардо ожил во всем блеске. Остальные персонажи выглядели и звучали к месту, но в опере им явно не было дано возможности развернуться.
