В ДК «Рассвет» 11 ноября они исполнят произведения классиков (в комментарии нашему изданию Александр Рудин акцентирует это слово), которых тем не менее редко услышишь в концертных программах даже по отдельности и практически никогда – вместе. Арво Пярт, Георгс Пелецис, Тигран Мансурян, Валентин Сильвестров – все они, говорит Рудин, «несмотря на разность творческого видения мира похожи тем, что пользуются достаточно скромными средствами. Объединяет их умение проникать в суть вещей, не концентрируясь, не зацикливаясь на внешних эффектах, ненужных, побочных чувствованиях и переживаниях. Сочинения этих композиторов (зрелого, по крайней мере, периода) небурные, можно сказать, интровертные, обращены вовнутрь. Пристальное внимание в них уделяется тишине и простоте – не в смысле упрощенности».
«Немножко испытываю недостаток в таких программах и надеюсь, что люди, пришедшие на этот концерт, уйдут после него, став богаче в плане умения слушать свой внутренний мир, понимать красоту, серьезность и благородство жизни», – подчеркивает Александр Рудин. В «Рассвете» он выступит не только как дирижер Московского камерного оркестра Musica Viva, но и как солист.
В программе концерта – Postludio Concerto Тиграна Мансуряна для кларнета, виолончели и струнного оркестра (1993; памяти Олега Кагана; 21 ноября 2026 года, напомним, Олегу Моисеевичу исполнилось бы восемьдесят лет), с участием кларнетиста Эрнеста Алавердяна. Также прозвучат Cеренада (1978) Валентина Сильвестрова, Orient & Occident (1999/2000) Арво Пярта для струнных и Соncertino bianco (1984) Георгса Пелециса, сольную партию в котором исполнит пианист Сергей Каспров. Специально для «Музыкальной жизни» Сергей рассказал о своем отношении к этому опусу:
«Concertino bianco Пелециса – одно из спонтанных попаданий в десятку, в котором ему удалось осуществить идеи, провозглашенные в той или иной степени его единомышленниками. Это безусловное попадание в кармановское “радость и свет” (но без цитатности и психоделики) – почти детский восторг бытия “здесь и сейчас”. Попадание в проповеданное Машо и поднятое на щит Мартыновым “мой конец – мое начало” (без истово-репетитивного пробивания дороги в новое сакральное пространство) – пред-музыка и пост-музыка одновременно. Попадание в идею tabula rasa – по-другому, чем у Пярта (без строго конструктивной простройки) – начало начал и белоклавишный “предвечный свет”. Наконец, это самый наглядный пример некогда пригрезившейся ему музыки – “всеисторгающие радость, любовь и нежность” и неиссякаемость “терцового кайфа”».
Фото: Московская Филармония, Московская Консерватория
