События
Выступление челябинцев на сцене петербургской Капеллы в день открытия Форума объединенных культур стало знаковым. Ведь именно в этих стенах семь лет назад, в ноябре 2019 года, на закрытии VIII Международного культурного форума состоялась презентация коллектива. Об этом напомнил в своем вступительном приветствии губернатор Челябинской области Алексей Текслер. В открывшем вечер Фортепианном концерте Роберта Шумана солировал Денис Мацуев. Именитый пианист принимал деятельное участие в появлении нового симфонического оркестра в Челябинске и продолжает поддерживать с ним творческие связи. Вулканический темперамент Мацуева прекрасно совпал с ясной, строгой и вместе с тем живой и трепетной игрой оркестра. Струящиеся пассажи и россыпи аккордов были подобны пламени внутри кристалла, то затухающему, то вспыхивающему с новой силой. В оркестре высвечивались мелодичные соло духовых, дирижер строго держал темп, не сковывая при этом порывы. Задуманный Шуманом поэтический диалог не прекращался ни на минуту. Появившаяся в последнее время в игре Дениса Мацуева элегичность и даже салонность в этом произведении пришлась кстати. Солист позволил себе немного разбушеваться в каденции первой части (вспомнилась даже его коронная интерпретация пьесы «В пещере горного короля») для того, чтобы ярче выделить следующее во второй части философское умиротворение. В финале перед слушателями пронесся пестрый карнавал мимолетных образов, а на бис Мацуев хрупко, почти невесомо сыграл знаменитую «Кукушку» Луи Дакена, хорошо знакомую каждому, кто учился в музыкальной школе.
Во втором отделении прозвучала знаменитая Пятая симфония Бетховена, сочинение, давно и прочно вошедшее в разряд «популярной классики», открывающееся знаменитыми «ударами судьбы». В своей интерпретации признанного шедевра (а известную музыку всегда играть сложнее, особенно если хочешь сказать в ней что-то новое) Алексей Рубин нашел золотую середину между академическими традициями и тем, что сегодня называется «исторически информированным исполнительством». Современные инструменты, конечно, по тембру отличаются от тех, что мог слышать Бетховен, особенно это касается духовых, игравших в те времена в натуральном строе. Однако благодаря темпу, штрихам и фразировке дирижер волен отойти от излишнего романтического пафоса, приблизившись к ясности и строгости бетховенского оркестра. Нечто похожее делал Николаус Арнонкур с Берлинским филармоническим оркестром: подобный подход заметно оживляет партитуру, расцвечивая ее яркими красками. Уже в первых вступительных тактах Алексей Рубин не стал выдерживать фермату на долгой ноте, и это сразу же придало всему действу нужную динамику. Энергия и драйв поддерживалась на протяжении всей симфонии, и молодые исполнители с азартом включались в игру. Бетховен предстал не мрачным истуканом, а живым человеком, переживающим разные чувства и эмоциональные состояния – от отчаяния и ужаса до безудержного ликования. В финале Пятой симфонии Бетховен впервые в этом жанре добавляет «театральные» инструменты – тромбоны и флейты пикколо, словно выпуская музыку на простор улиц и площадей (композитор, конечно, знал о маршах и шествиях времен Великой французской революции и имел их в виду). Пронзительные флейты-пикколо звучали на октаву выше, чем обычно играют в современных оркестрах. И тому нашлось объяснение: в начале XIX века пикколо, действительно, так и звучали, – звонко и задиристо. Симфония завершилась фейерверком жизни, и чтобы успокоить эмоции, на бис оркестр размеренно и тихо сыграл знаменитые «Грезы» Шумана. С одной стороны, дабы еще раз «испытать» акустику легендарного зала Академической капеллы (Рубин – выпускник этого заведения), а с другой – прочертить красивую арку с первым отделением, замкнув Бетховена в поэтический шумановский круг, где властвуют поэзия, мечта и подлинная красота.
