Персона
ОР Александр Владимирович, в преддверии премьеры «Вишневого сада» вышло несколько ваших интервью. В одном из них вы сказали, что в молодости были настолько увлечены хореографией, что чуть не ушли в балет. Но так и осталось интригой, в каком смысле «чуть не ушли»: как композитор или, может быть, как танцовщик?
АЧ Может быть, вы удивитесь, но да, я хотел стать танцовщиком, даже показывался в балетном классе Владимиру Бурмейстеру (руководителю балетной труппы МАМТ в 1941–1960, 1963–1971 годах. – О.Р.).
ОР Неужели? А вы занимались балетом или только хотели?
АЧ Специально, конечно, не занимался, однако все время прыгал, вертелся в квартире… Даже научился крутить по три-четыре пируэта, но все это было исключительно самодеятельно. Бурмейстер прекрасно знал, что я ученик ЦМШ, слышал, как я играю на рояле, и однажды он мне откровенно сказал: «Послушай, даже если тебя примут в балетное училище, а потом в театр, в лучшем случае ты будешь стоять в кордебалете с подсвечниками на задней линии, потому что для балета ты уже старый…»
ОР А сколько вам тогда было?
АЧ Лет тринадцать или четырнадцать…
ОР Да, забавно…
АЧ «А на рояле, – говорит, – ты уже профессионал. Зачем тебе балет?» В общем, этими словами он мой пыл, конечно, остудил. Но я все равно продолжал обожать балет, ходил буквально на все. Например, когда в Москву приезжали из Ленинграда студенты балетного класса Дудинской и Сергеева или артисты Кировского (ныне Мариинского) театра, я всегда был в зале (обычно выступления проходили в Концертном зале имени Чайковского или в Колонном зале). Я видел всех великих танцовщиков того времени: Макарову, Барышникова, Осипенко и могу вам по секрету сказать, что ценил балет Кировского театра в то время выше Большого. И конечно, я и представить себе не мог, что в дальнейшем у меня самого на сцене Кировского будет идти два балета («Ревизор», 1980, и «Броненосец “Потёмкин”», 1986 – оба в постановке Олега Виноградова. – О.Р.).
ОР Насколько я понимаю, уже в 1960-е вы стали поклонником современной хореографии…
АЧ Да, мне очень нравилось то, что делали Юрий Григорович, Олег Виноградов, Леонид Якобсон, молодой Эйфман в Ленинграде. А в Москве, в Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко, замечательные балеты сочинял Бурмейстер: мне не забыть его «Снегурочку» (1963) – тогда это был просто взрыв, или чудесный спектакль «Красные дьяволята» на музыку Дунаевского и Кнушевицкого (1967), который почему-то шел совсем недолго. Позднее, в 1980-е, в театре появился Дима Брянцев, с которым мы подружились. Он поставил изумительный балет «Оптимистическая трагедия» на музыку Миши Броннера, который, к сожалению, не сохранился, как и некоторые другие шедевры.
Когда я учился уже в Московской консерватории, это был, наверное, 1968 год, на гастроли в Москву Кировский привез балет «Горянка» в хореографии Олега Виноградова на сюжет Расула Гамзатова, с превосходной музыкой Мурада Кажлаева. А какой состав! Комлева, Панов, Барышников! Это была фантастика, что они там делали, да и сам балет был по хореографии интереснейший. Такого мы не видели вообще тогда, это был совершенно другой язык. Ну и не могу не назвать еще два имени балетмейстеров. Это Игорь Бельский, автор потрясающего балета «Берег надежды» с музыкой Андрея Петрова (Кировский театр, 1959), и Николай Боярчиков, который делал очень интересные вещи в МАЛЕГОТе (ныне Михайловском) – например, замечательный балет «Ромео и Джульетта».
ОР Александр Владимирович, честно говоря, вы меня поразили столь глубокими знаниями по истории советского балета, да и в целом такой вовлеченностью в этот жанр в столь юном возрасте. Даже удивительно, что между вашей предпоследней работой «Дама пик» в Пермском оперном театре (1999, хореограф – Кирилл Шморгонер) и нынешним «Вишневым садом» прошло столько лет! И что еще интересно: свои ранние балеты вы создавали с балетмейстерами вашего поколения, даже чуть постарше. А теперь вы работаете с молодыми хореографами – на сорок, как Павел Глухов, и даже на пятьдесят (!) лет, как Максим Севагин, моложе вас. Не было ли у вас сложностей, недопонимания в работе с ними? Как вы нашли общий язык?
АЧ Ну, я с ними общался, как со своими студентами. Первое наше свидание состоялось у меня дома, в Москве. Я хотел понять степень их погруженности в тему, начал их расспрашивать и понял, что они не очень знают советский балет, что, с одной стороны, и понятно: в силу возраста «живьем» они ничего не могли видеть. И все-таки какие-то записи, мне кажется, они должны были посмотреть, но, как я понял, их этому не учили. Мне пришлось провести небольшой ликбез для ребят. Я чуть ли не целый час рассказывал историю советского балета, в том числе и про тех великих моих современников, которых знал лично, а это Григорович, Виноградов, Боярчиков, Брянцев… И про тех, кого не знал лично, но знал их творчество, – как Якобсон, например. Молодые мои коллеги внимательно слушали, и, в общем, они мне понравились, я понял, что это люди симпатичные и очень серьезные. А потом мы занялись уже «Вишневым садом».
ОР Сотрудничество с каждым из них было разным?
АЧ Конечно. Больше всего мы работали с Павлом Глуховым над первой частью вечера – «Вишневый сад», где полностью звучит новая музыка. Это была большая и очень трудная работа: Паша дал мне очень подробное описание действия, причем такое жесткое по времени! Если и не по секундам, то, по крайней мере, по минутам я старался его выполнить. Там тринадцать сцен, в каждой по четыре-пять совершенно разных эпизодов. По сути, мне надо было сочинить около пятидесяти отдельных кусков, а я, признаться, боюсь такого «кусочничества», ведь все фрагменты каким-то образом должны сложиться в цельную картину. Но Павел очень точно написал свою «разблюдовку», и я понял, что он уже как бы «видит» будущий спектакль, и даже понял, как он его видит. Он вообще понравился мне вот этой своей дотошностью.
А что касается второй части – «Сада вишневого», то Максим почти сразу выбрал для нее мою Шестую симфонию, сказав, что она подходит ему идеально. Поэтому над второй частью вечера я, собственно говоря, и не работал.
ОР Александр Владимирович, судя по тому, как вы энергично выбежали на поклоны вместе с молодыми коллегами, мне показалось, что вы буквально помолодели на этом проекте.
АЧ Ну да, надо же было как-то соответствовать. Мне совершенно не хотелось выглядеть дряхлым стариком рядом с этими молодыми ребятами, которые, с одной стороны, очень уважительно со мной общались, а с другой – простимулировали меня как-то сбросить груз собственных лет. И я действительно почувствовал себя моложе.
ОР А в целом вы довольны результатом?
АЧ Я очень, очень доволен. Мне кажется, получился хороший спектакль, интересный. Честно говоря, я даже не ожидал, что все так выйдет. Нет, что касается оркестра, тут вопросов не было: еще задолго до премьеры, когда я пришел на репетицию, там уже был полный порядок. Впрочем, я в этом и не сомневался, потому что оркестром руководил Феликс Коробов, которого я давно знаю как прекрасного дирижера. А вот на сцену смотреть я боялся, потому что делать такую штуку – это страшный риск. Но когда увидел балет, был в полном восхищении. Я сказал Павлу и Максиму, что просто поражен. Здорово они все это придумали!
