Персона
ДМ Василий, интересно, что идея альбома появилась благодаря новому сочинению Кузьмы Бодрова, посвященному вам. Как все начиналось?
ВС Мы с Кузьмой давно сотрудничаем, и я очень рад, что он так много пишет для виолончели. Наш репертуар значительно скромнее скрипичного или фортепианного, особенно если говорить о произведениях, которые регулярно звучат на сцене. Поэтому я вижу свою задачу в том, чтобы способствовать его расширению, продолжая традицию Мстислава Ростроповича. К счастью, сегодня есть замечательные композиторы, которые создают музыку для виолончели, и мы им за это очень благодарны. Кузьма – один из них. Идея альбома появилась практически одновременно с его новой сонатой. Тогда мы и решили объединить ее с произведениями русских композиторов предшествующих поколений. Так и сложилась антология.
ДМ Как выстраивалась программа? Чем вы руководствовались, выбирая сонаты столь разных эпох?
ВС Во многом мы опирались на мой репертуар: большинство этих произведений я уже неоднократно исполнял на сцене. Исключением стала соната Бородина, с которой я познакомился во время подготовки к записи. Когда мы обсуждали программу с Кузьмой и представителями «Мелодии», нам хотелось, чтобы наряду с известными сочинениями в нее вошло и что-то мало звучащее, своего рода музыкальная диковинка. Так мы остановились на сонате Бородина. У нее довольно необычная судьба. Композитор оставил произведение незавершенным, а почти столетие спустя к сохранившимся рукописям обратился Михаил Гольдштейн, ученик Николая Мясковского. Он реконструировал сонату, дописав значительную часть музыкального материала. Любопытно, что в этой реконструкции мне слышится влияние самого Мясковского: некоторые эпизоды по фактуре напоминают его Вторую сонату. Получается своеобразная перекличка между двумя произведениями нашего альбома. При этом соната Бородина совершенно очаровательная – светлая, изящная, с удивительно красивыми музыкальными эпизодами. Я очень ее полюбил и считаю, что она заслуживает гораздо большего внимания виолончелистов. Рад, что нам удалось ее записать.
ДМ С появлением Первой сонаты Шнитке музыкальная атмосфера альбома резко меняется. Насколько иного исполнительского подхода требует это произведение?
ВС Если сравнивать сонаты Шнитке и Рахманинова, например, то обе чрезвычайно сложны, но ставят перед музыкантом совершенно разные задачи. У Рахманинова на первый план выходят протяженная музыкальная фраза, красота звучания, богатство тембров. У Шнитке – предельный эмоциональный накал, буквально оголенный нерв. И исполнителю, как и слушателю, нужно выдержать это напряжение до самого конца. Помимо эмоциональной отдачи, соната Шнитке требует высокого технического мастерства и огромной физической выносливости, особенно во второй и третьей частях, следующих друг за другом без перерыва. Нельзя забывать и об ансамблевых трудностях: по-настоящему хорошо сыграть вместе каждую из этих сонат – непростая задача.
ДМ А всегда ли вам со Станиславом Корчагиным удавалось находить общий язык в вопросах интерпретации?
ВС У нас со Станиславом сильные характеры, и у каждого свой взгляд на исполнение. Стас очень яркий, харизматичный музыкант, поэтому находить компромиссы бывало непросто. Порой наши представления об интерпретации существенно расходились, а иногда мы понимали друг друга без единого слова. И все же во многом наше музыкальное чутье совпадает. Еще одна сложность заключалась в том, чтобы найти время для совместных репетиций. Мы оба много выступаем, и согласовать графики удавалось далеко не всегда. С некоторыми произведениями мы уже были хорошо знакомы, а другие пришлось разучивать специально для записи. Вообще, со стороны работа музыкантов нередко представляется непрерывным творческим вдохновением. Но за каждым исполнением стоят долгие репетиции, поиск музыкальных решений, а порой и споры.

ДМ В вашей антологии есть интересная параллель: Рахманинов посвятил сонату своему другу Анатолию Брандукову, Мясковский – Ростроповичу, а Кузьма Бодров – вам. С чего началось ваше творческое сотрудничество с Кузьмой?
ВС Мы познакомились в 2017 году, когда я оканчивал консерваторию. Кузьма пригласил меня записать свою сюиту для одного из театральных спектаклей, кажется, Дмитрия Крымова. С тех пор мы много работаем вместе. За эти годы у нас было немало совместных проектов: два виолончельных концерта, отдельные пьесы, сочинения для виолончели с хором. Я очень ценю доверие Кузьмы. Как сложится моя собственная творческая судьба, покажет время, но я убежден, что Кузьма уже занял свое место в истории музыки.
ДМ А что вас привлекает в музыке Кузьмы Бодрова?
ВС Прежде всего красота его музыки. Но это вовсе не означает, что она проста – ни для исполнителя, ни для слушателя. Кузьма удивительно разносторонний композитор. Он может написать очаровательную мелодичную пьесу, а может обратиться к сложнейшему гармоническому языку, восприятие которого требует определенной подготовки. При этом его музыка обладает удивительным свойством – она способна глубоко воздействовать на слушателя. Мне кажется, после прослушивания его сочинений человек в чем-то меняется. Кузьма умеет находить путь прямо к сердцу.
ДМ Должно быть, это большая ответственность – впервые представить слушателям произведение, у которого еще не сложилась исполнительская традиция?
ВС Вы абсолютно правы. Судьба сочинения во многом зависит от первого исполнителя. Особенно если речь идет о современной музыке, которой не так просто найти дорогу на концертную сцену. Сегодня даже крупные филармонии не всегда охотно включают в программы новые произведения: публика чаще отдает предпочтение знакомым именам, а организаторам приходится учитывать и коммерческую сторону. Поэтому я очень рад, что виолончельные концерты Кузьмы Бодрова уже живут на сцене. Первый концерт я исполнил около десяти раз, второй – примерно восемь. Они звучали в Большом зале Московской консерватории, Мариинском театре и других залах. Во многом это стало возможным благодаря поддержке оркестров и организаторов, которым я искренне благодарен. Надеюсь, что и соната со временем займет свое место в концертном репертуаре.
ДМ В альбом вошли произведения, которые вы неоднократно исполняли на сцене. А что для вас было важно сохранить при студийной записи?
ВС Прежде всего концертное вдохновение. Ведь на сцене многое рождается непосредственно в момент исполнения: сиюминутный порыв, полет фантазии. Конечно, многое зависит от внутреннего состояния музыканта, хотя я стараюсь не поддаваться внешним обстоятельствам. Для меня главное – содержание произведения и то, что хотел сказать композитор. Я в каком-то смысле воспринимаю себя как проводника его замысла. В студии к этому прибавляется особая ответственность. Ты понимаешь, что исполнение будет зафиксировано и останется именно таким, каким получилось в момент записи. Поэтому нам со Стасом хотелось сохранить ту свободу и непосредственность, которые возникают на сцене. Это непростая задача. Надеюсь, нам удалось с ней справиться.
ДМ Пять сонат – немалый объем для студийной работы. Как проходила запись такой масштабной программы?
ВС Это действительно очень большой проект: более ста минут музыки. При этом первоначально на запись всех сонат нам отвели всего пять студийных смен по три часа каждая. Практически рекордные сроки! Правда, уложиться в них нам все-таки не удалось. Особенно непростой оказалась соната Кузьмы Бодрова, для которой потребовалась дополнительная, шестая смена. Очень благодарен Карине Абрамян и «Фирме Мелодия» за то, что пошли нам навстречу. Ведь организация каждой записи – это новые расходы на аренду зала, оборудование и работу специалистов. Хочу также поблагодарить менеджера проекта Марину Сынкову, которая помогала решать организационные вопросы на протяжении всей записи. Ее чуткость, забота и поддержка были для нас очень важны. Отдельное спасибо нашему звукорежиссеру Михаилу Спасскому. Это выдающийся мастер, настоящий художник своего дела. Я бы сказал, что девяносто процентов успеха этой записи – его заслуга. Без него результат был бы совсем другим. Еще одна особенность – мы записывали альбом по ночам, в Большом зале Московской консерватории. После вечерних концертов приходилось ждать, пока освободится зал, поэтому иногда работа начиналась ближе к полуночи, а заканчивалась уже под утро – в четыре, а порой и в пять часов. Со стороны в этом, наверное, можно увидеть определенную романтику, но на деле такой режим требует немалых сил.

ДМ Вы впервые записали полноценный самостоятельный диск. Что в этом опыте оказалось для вас наиболее ценным?
ВС Для меня это важное событие. Прежде я уже участвовал в различных записях и совместных проектах, но такой большой диск записал впервые. Это мое первое настоящее студийное детище, и весь процесс его создания я буду вспоминать с теплотой. Особенно ценно для меня доверие и искренняя поддержка команды «Фирмы Мелодия». Мы со Станиславом – камерный дуэт, и решиться на запись пяти больших сонат было довольно смелым шагом. Без людей, которые поверили в нас и отнеслись с такой заботой к нашему проекту, ничего бы не состоялось. И конечно, я благодарен всем, кто принимал участие в создании альбома, в том числе композиторам прошлого и настоящего, чья музыка вошла в нашу антологию. Очень надеюсь, что слушатели оценят эту запись.
ДМ Вы не раз говорили о стремлении расширять виолончельный репертуар. А если обратиться к вашим личным творческим целям, чего вам сегодня хотелось бы достичь?
ВС Признаться честно, я очень требователен к себе и хотел бы научиться немного легче относиться к собственным выступлениям. Каждый концерт для меня – это большая ответственность. Я практически всегда остаюсь собой недоволен, мысленно возвращаюсь к тому, что не получилось, что можно было сделать иначе. И дело даже не в желании сыграть лучше, чем прежде, а в том, что не всегда удается воплотить все задуманное. Конечно, такая требовательность к себе помогает не снижать планку, но у нее есть и обратная сторона: бесконечный самоанализ порой очень изматывает. Поэтому одна из моих главных целей – сохранить энергию и любовь к жизни, несмотря на все нагрузки.
ДМ Чем вас уже успел удивить нынешний концертный сезон и что еще впереди?
ВС Как ни удивительно, до этого сезона в моем репертуаре не было ни одного виолончельного концерта Дмитрия Шостаковича. Год 120-летия со дня рождения композитора стал поводом наконец это исправить. Летом начал разучивать Первый концерт и уже 26 сентября впервые исполнил его в «Сириусе» с Российским национальным оркестром. Теперь, 4 декабря, мне предстоит впервые сыграть Второй концерт. Будут и другие репертуарные открытия. Вообще, сезон очень насыщенный: запланировано уже почти девяносто выступлений, и предложения продолжают поступать. Бывает, что приглашают сыграть буквально за несколько дней до концерта. Если я свободен, стараюсь не отказываться, потому что очень люблю сцену. Для меня это место, где можно быть самим собой, жить, быть искренним.