События
Теме Русского Севера за несколько последних лет посвящены как минимум три новые и весьма любопытные партитуры: премьера пространственной симфонии Олега Гудачева прошла на фестивале «10 меридиан» (город Няндома Архангельской области, 2024), аудиовизуальный перформанс «Коды реки. Северная Двина» Владимира Горлинского был написан по заказу фестиваля «Белый июнь» (Архангельск, 2025), минувший фестиваль «Пять вечеров» закрывала мировая премьера оперы Варвары Чураковой «У Бела моря» (создана в рамках резиденций Союза композиторов России). В исполнении приняли участие Государственный хор имени А. В. Свешникова, ансамбль Hodíla ízba и перкуссионист Юрий Посыпанов, солировали Серафим Чайкин, Евгения Васильчук, Полина Манцурова.
Чуракова обращается к поморской старине (былине) «Василий и Снафида», существующей в нескольких вариантах, в том числе – в обработке Бориса Шергина. «Певец Русского Севера», Шергин считал своей миссией сохранить и продлить жизнь слову поморов. Не только фольклорист, но и писатель, нередко он придавал фольклорным текстам высокую художественную форму. В целом по этому пути идет и Варвара Чуракова, для которой обращение к старообрядческому фольклору носит личный характер: она исповедует эту веру. Текст былины в интерпретации композитора превращается в музыкальную фреску – вдохновенную, исполненную (как кажется) любви и чуткости к северной природе и культуре, эмпатии, сочетающую драматическую коллизию и духовный подтекст.
Сюжет былины преисполнен шекспировских страстей: видимо, наличие острого конфликта позволяет композитору обозначить жанр сочинения как оперу. Двое молодых людей, живущих по канонам старообрядческой веры, полюбили друг друга и тайно обвенчались. Игуменья Чурилья жестоко наказывает обоих (а Василий ее сын!) за вероотступничество: подсыпает в свадебный напиток яд. Василий и Снафида умирают, обменявшись последним поцелуем.
Этот сюжет находится в центре оперы, крайние же части посвящены морю: «У Бела моря» («Прибой», «Шторм») и «Прощание» («Штиль» и «Погребальное шествие») – морю как символу вечности, чьи волны «смывают» историю – и одновременно ее хранят. Так и герои, закончив жизнь мирскую, превращаются в березку и вербу (вырастают на их могилках), дают новую жизнь. Хотя крайние части строятся на общем материале, первая скорее настраивает на печальный лад, а заключительная – на возвышенный, умиротворяющий.
Поморское слово дает композитору импульс для создания особого музыкального языка: «цяецка», «вербоцка» и прочие особенности поморского говора композитора вдохновляют на создание приемов (цоканье, шипение, работа с дыханием и так далее), сочетание которых действительно живописует картину сурового берега, плеска волн, криков чаек. Отчасти звучание хора смыкается и с тембрами перкуссии, так что не всегда на слух различаешь, сыграно на инструменте или спето. Кроме, конечно, трагического перелома в кульминации, когда венчальный колокольный звон внезапно прерывают удары барабана, предвещающие беду.
Опера написана для хора, фольклорного ансамбля, солистов и ударных инструментов, и объединение разных исполнительских стилей дает этой пьесе объем. Звучание академического хора – эффект партесного пения, церковной службы («Со святыми упокой»), соло тенора неожиданно напоминает Евангелиста, фольклорная манера пения сочетается с оперной, в гармонических вертикалях и мелодике то и дело мерещится тень Мусоргского (недаром сама Варвара Чуракова живет во Пскове!). Здесь отчетливо ощущается дыхание архаики – в том, как складывается форма, как течет музыкальное время. И даже есть нечто от отца русской оперы: можно предположить, что в прародителях «У Бела моря» – вторая песня Баяна.
Постановка оперы аскетична, в мистериальном духе: медленные передвижения хора, работа солистов в стиле двигающихся книжных картин (хореограф – Евгений Калачев), что поддерживается костюмами, сделанными из плотной бумаги и очень просто раскрашенными, – сарафан у Снафиды, апостольники у монашек, и так далее (художник – Анастасия Жигалина).
Спектакль давали в зале ДК «Рассвет», набитом до отказа. И в том, как публика воспринимала (включенно), и в том, как принимала это сочинение (восторженно), было что-то настоящее и важное для сегодняшнего дня.