События
Мария Гулегина – мастер, чья музыкальная «власть» простирается далеко за пределы качества вокала и филигранности интерпретаций. Каждое свое появление на сцене она харизматично превращает в грандиозное событие. Трудно передать словами, что творилось в Большом зале Московской консерватории, когда она вышла к своей преданной публике спустя ощутимо долгую пандемическую разлуку, – триумф, праздник! Согласитесь, сегодня это уже подзабытые ощущения, поскольку времена стремительно меняются, и стать в полноценном смысле примадонной теперь мало кому удается. Но когда на сцене Гулегина – понимаешь, что только так и должно быть.
В России певицу, за исключением участия в сборных гала, ранее можно было «полнометражно» услышать в декабре 2019 года, когда она спела в Концертном зале Мариинского театра огромную оперную программу с ариями Чайковского, Верди, Пуччини и не только. Как известно, Мария Гулегина никогда не повторяется, поэтому новый московский концерт стал данью камерной музыке. Оперные арии ее коронного репертуара, конечно, тоже прозвучали, но уже под «прикрытием», в качестве «третьего» отделения, что не менее характерно для творческого стиля артистки – ее выносливостью и силой можно только восхищаться.
Впервые Мария Гулегина пригласила к сотворчеству пианиста Михаила Шехтмана, которого мы знаем как концертмейстера Юлии Лежневой, шесть лет назад успешно дебютировавшего также в качестве дирижера. Тандем Гулегиной и Шехтмана сложился. Думается, здесь сыграла роль одна ключевая причина: Шехтман умеет слушать и слышать певцов, а Гулегина из тех, кто точно знает, как и что нужно делать. Кроме того, Михаил Шехтман обладает очень выразительным звуком, не изменяет ему и чувство меры: и в балансе, и в ощущении формы.
Любопытно проанализировать, каким необычным методом Мария Гулегина подчиняет свой огромнейший голос камерному репертуару. В первом отделении в ее исполнении прозвучали вокальные миниатюры Доницетти, Беллини и Россини, среди которых «Изгнанник» оказался буквально гипнотической кульминацией воздействия певицы на слушателя. Нашему слуху более привычно некое «скрадывание» голоса при работе с музыкой такого жанра – и многим артистам это, действительно, подходит и идет на пользу, поскольку такого динамического спектра, как у Гулегиной, почти ни у кого нет. А она может себе позволить спеть и предельно тихо, не потеряв тембральной насыщенности, и с таким же успехом демонстрирует максимальное форте, не перегрузив общую фактуру звучания. Все это – редчайшие качества голоса.
Романсы русских композиторов, прозвучавшие во втором отделении, тоже разрушили все стереотипы: когда поет Мария Гулегина, не вспоминается ни одна выдающаяся запись, в каждой интонации слышно собственное «я» певицы, ее буквально не с кем сравнить. Чувствуется тяготение певицы к довольно стремительной драматургии, но если темпы где-то чуть ускорены, то это не только не лишает стихи выразительности – наоборот, неожиданно еще детальнее подчеркивается каждый смысловой оттенок.
Интересно, как Мария Гулегина совмещает в себе богатейшее артистическое дарование, часто используя уместные театральные приемы, и эмоциональную искренность, быстро переходит от одного состояния к другому. Казалось бы, это путь по острию ножа. Для других, но не для нее. Зная характер и непростую судьбу певицы, как творческую, так и человеческую, мы слышим и чувствуем всю глубину ее переживаний: если «Помыслы, чувства, и песни, и силы – Всё для тебя!», то и поет она эти строки отдавая себя без остатка.
Время и история уже поставили Марию Гулегину на пьедестал мирового оперного олимпа, но она не перестает трудиться, работать над собой, удивлять поклонников. Над певицей не властно ничто из современных реалий профессии – ни обязательная медийность, ни творческие компромиссы. Ее немеркнущий талант возвышается над всем наносным.
