События
Казанский оркестр и его руководитель Александр Сладковский – частые гости на столичных площадках, неизменно собирающие преданную аудиторию, но в этот вечер магнитом для публики стал не только сам коллектив, но и скрипач Вадим Репин. Прославленный музыкант открыл вечер Первым скрипичным концертом Шостаковича, а во втором отделении прозвучала Первая симфония Густава Малера, чье творчество занимает особое место в репертуаре Александра Сладковского и его оркестра: напомним, что коллектив – редкий случай в нашей стране – имеет в репертуаре полный цикл симфоний гениального австрийца!
Концерт Шостаковича, прозвучавший в первом отделении, по праву считается одной из вершин скрипичного репертуара XX века, а с точки зрения интерпретации является испытанием и для солиста, и для оркестра. Вызывающе неортодоксальная структура сочинения, выстраивающаяся от «зачарованного» Ноктюрна через Скерцо и изломанную Пассакалью к макабрической Бурлеске, требует баланса между сияющей виртуозностью и стоическим самоотречением, и далеко не всем исполнителям дано достичь этого равновесия. Вадим Репин в первых трех частях предпочел философски-отстраненный модус и был в нем более чем убедителен: знаменитый «бесконечный смычок» музыканта, предмет зависти многих его коллег, вычерчивал графические контуры холодного, застывшего в трагическом оцепенении пейзажа Ноктюрна и Пассакальи. В финальной Бурлеске в полной мере раскрылась другая, виртуозная грань мастерства скрипача, но блеск техники и здесь не стал для Репина самоцелью, скорее взглядом на безумное макабрическое действо стороннего наблюдателя, пусть и эмоционально вовлеченного. Благородное достоинство интерпретации скрипача стало одним из компонентов бесспорного успеха первого отделения, другим же было органичное сопровождение оркестра. Александр Сладковский, без сомнения, обладает даром деликатного и тактичного аккомпанемента, не уходящего в тень замыслов солиста, а вступающего с ними в плодотворный диалог.
Столь же важный диалог намечался и между отделениями концерта: между Первой симфонией Малера и сочинением Шостаковича есть очевидные параллели. С первых тактов знаменитого «Титана» впечатлила отточенность мастерства оркестра, особенной похвалы заслуживает группа медных духовых, на чью долю в симфонии выпадает особенно много испытаний. В своей трактовке Александр Сладковский сделал акцент на важных для Малера гротеске и иронии, и смысловым центром сочинения стала третья часть – легендарный «Траурный марш в манере Калло»: дирижер искренне наслаждался «двойным дном» подчеркнуто пошлого в своей притворности похоронного шествия. Фирменные мощные кульминации, столь любимые многими поклонниками музыканта, в этот раз Сладковский приберег для финала: первая часть, словно в параллель исполненному в первом отделении Шостаковичу, прозвучала достаточно сдержанно, скорее внутреннее ощущение «Весны без конца», нежели звукоподражание пробуждающейся природе. Тем эффектнее оказался финал: полнокровная подлинная жизнь легко победила ложный пафос издевающегося траурного марша. Утверждая эту мысль, Госоркестр Татарстана и маэстро Сладковский исполнили на бис Антракт из «Лоэнгрина», поставивший триумфальный восклицательный знак.
Магия удачного концерта нередко оставляет приятное послевкусие – ощущение гармонии жизни, с которым слушатели покидают холл концертного зала. Последний вечер весны в «Зарядье» стал именно таким примером, и в этом контексте то особое место, которое в последние годы занял ГАСО Татарстана и его руководитель в музыкальной жизни нашей страны, отнюдь не случайно. Завидный творческий гедонизм Александра Сладковского, его огненный сценический темперамент неизбежно наполняют преданную ему публику зарядом света и радости жизни в высоком искусстве.
Александр Сладковский: Седьмая симфония Малера – это космический взлет, воплощенный в звуках
