События
К «несчастливой» опере Прокофьева театр обратился в рамках Года Защитника Отечества, объявленного в 2025-м Президентом РФ. Но также очевидно, что история «Семена Котко», происходящая в маленьком селе под Одессой, очень рифмуется с днем сегодняшним. Украинцы, жители местечка, только-только перешли на сторону Советов, раскулачили помещика Клембовского, но тут село захватили немцы, потом пришли гайдамаки, потом его снова занял большевистский партизанский отряд… На фоне военно-политической чехарды композитора интересовали простые люди с их повседневной речью, с их искренним желанием любить и жить счастливо…
В постановке Сергея Новикова опера смотрится, как говорится, на одном дыхании, так что задаешься вопросом, в чем же причина ее полузабвения и редкого возвращения на театральные подмостки? После премьеры в МАМТ имени Станиславского и Немировича-Данченко в 1940 году в Москве ее ставили единожды – в Большом (1970). Сейчас речевой стиль прокофьевской мелодики воспринимается совершенно естественно, тем более что оркестр красочно иллюстрирует все детали и психологическую подоплеку поведения героев. Режиссеру нужно было лишь внимательно вслушаться в музыкальную ткань, вчитаться в постановочные ремарки, щедро разбросанные композитором. Новиков, всегда тщательно погружающийся в партитуру, вытянул максимум из этого материала. Удачно придуманная конструкция с поворотным кругом (художник-постановщик – Мария Высотская) позволила приблизиться почти к кинематографической мгновенности в смене планов: вот хата Семена, где он в скромной горнице ужинает с матерью, а рядом на завалинке бабы и мужики всласть судачат, как Котко сапоги натягивает да усы бреет. Пол-оборота круга – и вот перед зрителем интерьер зажиточного дома кулака Ткаченко, главного мерзавца и перебежчика, тайно поддерживающего связь с немцами. Посередине – церковка, где будет венчание Клембовского и Софьи Ткаченко: туда Котко кинет гранату, чтобы помешать этому и вызволить невесту, которая ждала его все четыре года Первой мировой войны.
Опера начинается с ряда колоритных эпизодов, где мы знакомимся со всеми главными лицами, показанными немножко комично (не в последнюю очередь из-за смачных украинских словечек, которые мы привыкли использовать в других смыслах и контекстах). Добавляют реализма и живые лошади – в сцене бегства Семена из села и в партизанском отряде.
На самом деле Прокофьев вовсе не собирался сочинять бытовую комедию, и действие быстро модулирует в драму, а затем и в трагедию. Опера идет с двумя антрактами, и перед вторым разворачивается главная кульминация оперы – сцена пожара, на фоне которой бьется в помешательстве девушка Любка, чей суженый, матрос Царев, был на ее глазах повешен. Сложная полифония пластов соединяет в единую вертикаль выкрики баб, пытающихся залить водой горящие хаты, реплики гайдамаков, безумные стенания Любки («Нет, то не Василек»), женский хор, причитающий: «Налетели, наскочили злые вороны… Пропала наша Украина…» Световые и видеоэффекты (за них отвечал прекрасный тандем художников Руслана Майорова и Дмитрия Иванченко) усиливают апокалипсический смысл происходящего. И неслучайно зал взрывается рукоплесканиями, чтобы сбросить ужас и переживания, которые реально объединяют зал и артистов.
Режиссерский подход не ограничивается иносказаниями. В ключевом хоровом номере, где бойцы партизанского отряда отпевают казненных матроса Царева (Андрей Потатурин) и старика Ивасенко (Владимир Комович), возникают титры. На фоне звучащей погребальной молитвы на пронзительное «Завещание» Тараса Шевченко зрители читают лаконичные реляции о военных действиях на Украине в 1919, 1943, 2014 и 2022 годах. И каждый волен здесь сделать свой вывод и выбор. Несмотря на достаточно оптимистичный финал (Семен остался жив, невесту отбил, а немцы сами ретировались), во время хорового эпилога («По свободной Украине конница летит») на занавесе вновь появляется изображение мемориала «Острая могила» в Луганске с фигурами четырех героев-защитников разных лет как символа преемственности поколений и возможного пророчества.
Единомышленниками режиссера выступили все артисты и прежде всего музыкальный руководитель постановки и дирижер Валерий Гергиев. Кстати, его заслуга в том, что был выбран именно «Семен Котко», а не «Повесть о настоящем человеке» Прокофьева, о которой первоначально думал режиссер. Великолепный интерпретатор, горячо пропагандирующий музыку этого композитора, Гергиев создал настоящий шедевр: отточенная артикуляция фраз, четкие, удобные темпы, прочерченные линии в сложных двуплановых ансамблях, подчеркнутые контрасты между юмором, сарказмом, лирикой и драмой позволили оценить глубину и красоту прокофьевской партитуры.
В последний день премьерной серии спектакль показали в прямой трансляции, и этот каст солистов, очевидно, можно считать наиболее оптимальным с точки зрения вокала и типажности. Игорь Морозов показал многомерность характера Семена Котко – простого солдата, способного на высокие чувства, готового за любимых отдать жизнь. С вокальной точки зрения Морозов в последнем спектакле подошел к пику формы и был абсолютно убедителен. Гораздо больше вопросов вызвала трактовка Ткаченко у Михаила Казакова. Выставив своего героя эдаким упырем-мерзавцем, он временами «переигрывал» и терял контроль над голосом (как это случилось в его последнем диалоге с Котко).
Удачно подобрались все три молодые героини: куражистая Фрося – Алина Черташ, отважная, подкупающая искренностью Софья у Полины Шабуниной и Любка – Екатерина Морозова, чье ощущение безоблачного счастья сменяется умопомешательством. Свежее звонкое звучание, понимание стиля и естественное существование в предлагаемых обстоятельствах этих певиц стали залогом успеха. В принципе, можно было бы о каждом исполнителе даже самых маленьких ролей написать добрые слова – как эффектно басили мужики в первой сцене (Даниил Акимов и Александр Бородин), а их подначивало трио кумушек (народные артистки РФ Мария Гаврилова, Ирина Долженко и солистка оперы Екатерина Семенова), как аутентичен был Николай Казанский в образе немца фон Вирхова…
«Шел солдат с фронта, тай пришел обратно на фронт». Возвращение «Семена Котко» состоялось в нужное время, когда общество чувствует те же вибрации, что и герои оперы, ищет ответы в посланиях гениев прошлого, к которым, безусловно, относится Сергей Прокофьев.
