Релизы
На первом за десять с лишним лет сольном альбоме пионер эфиопского джаза, вибрафонист и композитор Мулату Астатке исполняет новые версии своих классических композиций, переосмысливая собственное творчество с высоты девятого десятка. Mulatu Plays Mulatu – эпическая запись, которая одновременно – и возвращение к корням, и полет в космос. Когда-то Мулату вывел традиционную эфиопскую музыку из ее древней парадигмы, смешав с джазом, фанком и афро-карибскими мотивами. Теперь он возвращает ее домой.
Изучая музыку в Британии и позже в США, Астатке под воздействием джаза, афро-кубинской музыки и фанка придумал свой собственный стиль, который назовет «эфио-джаз». Астатке интегрировал в западную музыку четыре амхарские пентатоники – тызыта, бати, амбасэл и анчиойе, придумав собственное уникальное звучание, спустя полвека превратившееся в глобальный феномен. Признание пришло к музыканту относительно недавно, когда композиции Астатке прозвучали в фильме Джима Джармуша «Сломанные цветы», сопровождая героя этого фильма в его странном роуд-трипе. В XXI веке Мулату продолжает активно записываться, выступать и преподавать, превратившись в главного амбассадора эфиопской музыки и культуры.
Mulatu Plays Mulatu записывали в Лондоне и Аддис-Абебе, продюсировать альбом пригласили многоопытного американца Dexter Story, известного по работе с Sudan Archives и Камаси Уошингтоном. В собственном творчестве он давно использует наследие Эфиопии и Восточной Африки: с Астатке его познакомил Карлос Ниньо, еще один важный музыкальный этно-подвижник нашего времени – его перкуссию также можно услышать на альбоме. Что касается традиционных эфиопских инструментов, то они никогда в таком обилии не присутствовали на записях Астатке. На альбоме звучат деревянная флейта вашинт, барабан кеберо, однострунная скрипка масинко, лютни кырар и бэгэна.
Альбом открывается Zèlèsènga Dèwèl – десятиминутной версией одной из самых известных «духовных» вещей Мулату – Dèwèl («Колокол»). На протяжении всей своей карьеры Астатке исполняет композицию на концертах, а в 1971-м даже играл ее в Аддис-Абебе с оркестром Дюка Эллингтона, приезжавшего тогда в Эфиопию незадолго до свержения императора Хайле Селассие. Мулату вспоминает, что в те времена он сталкивался с негодованием и даже угрозами: некоторые слышали в музыке, звучащей со сцены ночного клуба, проявление кощунства – Астатке использовал древние православные гармонии, которые люди привыкли слышать в церкви. Композиция открывается соло на десятиструнной лире бэгэна, которую также называют «арфой Давида» – почти священным инструментом, который по легенде попал в Эфиопию еще в ветхозаветные времена. Среди других любимых вещей на альбоме стоит выделить удивительную версию Yèkèrmo Sèw – возможно, самой известной мелодии Мулату. В новой аранжировке особое место отведено звучанию эфиопских инструментов, которые тем не менее оставляют достаточное пространство и для превосходного соло на трубе от Байрона Уоллена. Еще одним ярким моментом альбома стала Chik Chikka, звучавшая на совместном альбоме Мулату с англичанами The Heliocentrics: новая версия композиции украшена соло на масинко. Также отметим полную грува The Way to Nice и лирическую Motherland с альбома Mulatu Steps Ahead.
Azmari – это посвящение странствующим амхарским певцам, выступавшим на свадьбах и сельских праздниках. Говоря об альбоме, Мулату подчеркивает роль этих неизвестных героев, придумывавших музыку, которая легла в основу его творческого метода. Необычайная волна интереса к эфио-джазу за последние двадцать лет превратила эту музыку в глобальное явление, а Мулату – в ее патриарха и живой символ. Меньше всего хочется называть Mulatu Plays Mulatu «прощальной записью» Астатке, пусть она станет просто еще одной важной вехой – как для самого музыканта, так и для его поклонников.
