Контркультура
В любом виде искусства есть немало сочетаний имен и жанров или знаковых персон и коллективов, неотделимых друг от друга и ставших мировыми брендами.
Джузеппе Верди и классическая итальянская опера, Сальвадор Дали и сюрреализм, Юрий Григорович и советский Bolshoi балет, Ги Лалиберте и Cirque du Soleil – список можно продолжать… Точно так же неразделимы в культурном контексте истинно великие британцы – группа The Beatles и ее музыкальный продюсер, композитор Джордж Мартин.
Вот только не The Beatles едиными славен Джордж Мартин-сэр…
К июню 1962 года, когда продюсер лично познакомился с «битлами» и прослушивал их на предмет заключения контракта на запись пластинки, он уже был состоявшимся и вполне успешным. В частности, возглавлял звукозаписывающий лейбл Parlophone Records – подразделение мощной компании EMI. И пусть в ту пору Parlophone был малоприметной этикеткой на британском рынке музыкальной индустрии, но Мартин стал главой лейбла в двадцать девять – в 1955-м, всего через пять лет после начала работы в EMI. Высокообразованный музыкант, на редкость компетентный специалист, подлинный джентльмен, Мартин и до The Beatles имел в своем послужном списке спродюсированные им национальные хиты артистов разных жанров. Понятно, что с обвальным успехом «битлов» его имя стало всемирно знаменитым, но и после распада квартета Большой Джордж, как нарекли его «битлы», уверенно продолжил свою именную продюсерскую поступь.
Мартин появился на свет в Лондоне в 1926 году, 3 января. Его семья была самой что ни на есть простой: отец – кустарь-плотник, мама (санитарка в годы Первой мировой) – домохозяйка и просто мама Джорджа и его старшей сестры. Жили более чем скудно: впервые Мартины поселились в доме с электричеством только в 1931-м – до этого лучину жгли. Так что, ни социальное происхождение Джорджа, ни стесненные бытовые условия – ничто не предвещало музыки. Тем не менее, когда мальчику исполнилось шесть лет, семья решилась на покупку пианино – в ту пору огроменное событие. В ценах 1930-х годов новый, не бог весть какой инструмент стоил в Британии от двадцати пяти до пятидесяти фунтов, притом что средний недельный заработок рабочего был два-четыре фунта, а аренда весьма скромного жилья составляла один-два фунта в неделю.
Джордж – мальчиш с абсолютным, как обнаружилось, слухом – сходу пылко полюбил пианино и принялся пытливо осваивать его в самостоятельном режиме (несколько неудачных уроков с преподавателем не в счет). Результатом стало сочинение в восемь лет первого авторского произведения с философским названием «Танец паука» и пожизненно-взаимная любовь Мартина и ее величества музыки.
Удивительно, насколько поведение и действия человека в отрочестве-юности-молодости определяют его характер и дальнейшую жизнь…
Когда в 1939 году для Британии началась Вторая мировая война, Мартин был тринадцатилетним подростком – учеником средней школы. К тому времени регулярно играл на пианино в составах разных любительских ансамблей. Тогда же и сам собрал и возглавил танцевальный, с отличным названием бэнд – George Martin and The Four Tune Tellers («Джордж Мартин и четверо толкователей мелодий»). Под его руководством «толкователи» за скромную плату исполняли популярные в ту пору шлягеры: война войной, а музыку, танцы и девушек никто не отменял. Но главное: на заработанные на танцполе дензнаки Мартин брал уроки игры на фортепиано и сольфеджио, тогда же и освоил нотную грамоту. Тринадцатилетний парень во время жесточайших и судьбоносных для нации испытаний самостоятельно оплачивает свое обучение – поступок весьма показательный…
Уже мэтром Мартин признавался: в шестнадцать он осознал, что его кокни-речь «звучит чудовищно» и потому специально работал над голосом и сознательно старался говорить как дикторы радио.
А в семнадцать лет, в 1943-м, Джордж, вдохновленный подвигами британских летчиков, и вовсе записался добровольцем в Военно-Воздушные Силы Королевского флота – под немецкими бомбометаниями проходил боевую подготовку в береговом подразделении морской авиации. И неизвестно, как сложилась бы судьба и самого Мартина, а впоследствии и мировой популярной музыки, но война закончилась прежде, чем он прошел полный курс обучения и должен был быть отправлен на фронт. Отслужив еще два года, уволился в 1947-м в звании лейтенанта – с манерами калиброванного офицера и с наработанным им престижным акцентом британского английского Received Pronunciation (RP – так называемый язык Короля или Королевы).
Узнаешь такое о человеке и даже вне личного знакомства испытываешь к нему неподдельное уважение…
После демобилизации двадцатиоднолетний ветеран Мартин использовал свой грант военнослужащего – поступил в знаменитую престижную, еще в 1880 году основанную лондонскую Гилдхоллскую школу музыки и театра – высшее учебное заведение, вмещающее в себя консерваторию и театральный институт. По признанию Джорджа, там он чувствовал себя несколько чужим, поскольку был ощутимо взрослее большинства студентов.
Еще до службы в армии игравший на танцах парень был заворожен академической музыкой – с юности Мартин мечтал стать «вторым Рахманиновым». А в консерватории открыл для себя и полюбил творчество Равеля, Портера, Аддинселла («“Варшавский концерт” Ричарда Аддинселла был моим любимым произведением, я играл его очень часто. И думал – надо идти этим путем»). Увлеченно обучался композиции, оркестровке, исполнительству по классу фортепиано и по классу гобоя, который вела Маргарет Эшер – мама будущей актрисы театра и кино Джейн Эшер, девушки Пола Маккартни с 1963-го до середины 1968 года. Совпадения всегда забавны, хотя и вряд ли случайны…
Примечательно, что годы спустя Мартин не только записывал разных артистов, но и создавал свою авторскую музыку. И слушая его Friends and Lovers, Judy`s Theme, Pepperland Suite, другие пьесы, понимаешь – не зря он и по классу композиции обучался, и Рахманиновым бредил: в проникновенных и мелодичных его произведениях «зашита» неземная наша русско-российская, терпкая в сердцевине своей философия. И задолго до экватора насыщенной жизни он уже стал много больше, чем «Второй Рахманинов» – Мартин Первый…
В 1950-м выпускник Гилдхолла Мартин, недолго поработав в отделе академической музыки радио Би-би-си, оказался в Parlophone Records. В 1920-е годы, еще до рождения Джорджа, Parlophone был ведущим британским (с немецкой предысторией) джазовым лейблом. До Второй мировой стал подразделением многоотраслевой компании Electric & Music Industries (EMI).
Оформляться на работу в Parlophone Мартин явился в морском бушлате без погон и в берете морпеха. А на брюках его красовались велосипедные зажимы, по-русски говоря, бельевые прищепки: на транспорт денег не было, и в свое будущее впоследствии Большой Джордж перемещался на велике. (Тогда же он познакомился с секретаршей EMI Джуди Локхарт Смит. После многолетнего романа в 1966-м она станет второй женой Джорджа. В их долгом счастливом браке родится двое детей, один из них, Джайлс Мартин, 1969 года издания, – продолжатель дела великого отца, ныне и сам известный музыкальный продюсер.)
К 1950-м годам Parlophone стал невпечатляющим второстепенным лейблом. Издавал записи артистов разговорного жанра, сатириков-комиков и музыку, «не подлежащую категоризации» (дивная формулировка!). Ежемесячно фирма выпускала десять крохотных, на 78 оборотов пластиночек – по чуть-чуть всего чего-то не пойми чего: шуток от юмористов, скрипок от академических мэтров, волынок от бравых дядек в юбках, тромбонных тромбов джазменов…
В качестве ассистента главы лейбла Оскара Прейса, работавшего в Parlophone с 1923 года, Джордж поначалу отвечал за выпуск академической и джазовой продукции и за поиск-подбор артистов. Работал увлеченно, и список спродюсированных им записей быстро полнился именами известных и ярких, порой даже звездных британских музыкантов и актеров: Питер Устинов, Энтони Хопкинс, Рон Гудвин, Питер Селлерс, ныне они национальные классики. Тогда же Мартин стал соорганизатором лондонского общества музыки барокко. А в 1955-м…
…после ухода на пенсию его шефа, Оскара Прейса, был назначен руководителем Parlophone. Джорджу не было еще и тридцати – небывалый карьерный рост. «Мне не стали платить больше, но дали свободу выбора».
Через год, вопреки намерениям боссов EMI объединить лейбл с другим подразделением, Мартин проявил недюжинную стойкость и фактически спас Parlophone Records. Он разнообразил репертуар вверенной ему крохотной «унылой компании» и записывал: если академистов – то нескучных, если джазменов – то хохмовых, фолковиков – не замшелых. Возделывал яркую киномузыку, веселые эстрадные глупости и молодежные шалости, в поисках талантов посещал концерты, клубы, пабы. Так, в 1956-м в лондонской кофейне Джордж обнаружил задорную скиффл-группу The Vipers Skiffle Group, подписал с ней контракт и выпустил ряд чарт-синглов. Группа стала знаменитостью. А Мартин оказался первым из руководителей британских звукозаписывающих компаний, кто в музыке скиффл угадал коммерческий потенциал.
Поскольку до Гилдхолла Джордж никогда систематически не обучался музыке под чьим-то руководством, да и вообще самокритично считал себя не очень образованным, то с юности вырабатывал в сочинительстве собственные методы и каноны. Это же проявилось и в звукорежиссуре – в работе он часто шел против устоявшихся правил.
«Я нашел у Дега цитату: “Пиши не то, что ты видишь, а то, что должен показать другим”. Также поступаем и мы, звуковики – записываем не то, что слышим, а то, что хотим дать услышать людям. Во времена, когда я начинал работать продюсером, в студиях старались делать записи, как можно достовернее воспроизводя изначальный звук, – это было похоже на работу фотографов. А я сказал: “Давайте писать саму жизнь”».
Уверен, телевидение меньше побуждает к фантазийности, нежели радио. ТВ предлагает визуальную картинку, видеоряд – домысливать практически ничего не надо, только считывай.
Радио – другое дело: в услышанном ты сам допридумываешь, достраиваешь образы. Умственные и эмоциональные затраты несоизмеримо больше – душа работает.
В первые десять лет Мартина в Parlophone телевидение в Соединенном Королевстве находилось в зачаточном состоянии: в 1951 году лишь в девяти процентах британских домов имелись телевизоры. Зато вся страна слушала радио.
Продюсируя профильную продукцию лейбла – пародийные и сатирические скетчи, – Мартин искал новое в звучании и технологиях, сопровождал записи необычными звуками, привнося толику своего остроумия и умножая долю веселого абсурда в и без того специфическом британском юморе.
Подопечными Мартина в студии были артисты известного гротескного дуэта Майкл Фландерс и Дональд Суонн, характерная актриса Айрин Хэндл, актеры невероятно популярной комедийной программы радио Би-би-си The Goon Show («Шоу болванов» – шла в эфире с 1951 по 1960 год). Мартин вспоминал: «Работа с такими артистами, как (Питер) Селлерс и (Спайк) Миллиган, была очень полезна – поскольку это была не музыка, можно было экспериментировать. Я люблю классическую музыку, но с комиками работать было интереснее – можно было что-то придумывать, добавлять необычные эффекты, использовать странные звуки. Мы что-то делали из магнитофонных петель, замедляли темп, стучали по крышке пианино… Тогда еще не было телевидения – только радио и звукозапись. Воздействие лишь на слух. Мы создавали некие звуковые картины, а люди включали воображение».
На стыке 1950–1960-х в активе Джорджа были спродюсированные им национальные хиты музыкантов и актеров. Под руководством Мартина Parlophone стал заметным «лейблом для людей с чувством юмора». Для получившего развитие телевидения Джордж записывал многих комедиантов: в их числе – ставшие звездами Питер Кук и Дадли Мур, яркая актриса и певица Миллисент Мартин и другие. Способность Джорджа предвидеть топовых артистов и участвовать в их судьбе сказалась и здесь – спродюсированные Мартином записи становились частью британского культурно-социального феномена, получившего название «сатирический бум». То время в Британии отмечено появлением плеяды молодых и дерзких сценаристов, писателей и артистов, предложивших обществу совершенно новый, остросоциальный юмор и пародирующую истеблишмент едкую сатиру. И в техническом смысле Мартин оказался одним из ключевых создателей этого национального явления.
И как же узнать, что в будущем может случиться с тобой…
В мае 1962-го в двери Parlophone Records постучался молодой человек по имени Брайан Эпстайн. Коммерсант из Ливерпуля, он представлял интересы какой-то местной группы, вроде бы локально популярной в родном городе.
– Как, простите, название? The Beatles? Нет, не слышал.
После знакомства с демо-записями ансамбля всегда деликатный и благородный Джордж Мартин произнес то, что позже сам вспоминал с улыбкой: «Я сказал Брайану: “Если вы хотите, чтобы я оценил их по этой записи, я, извините, откажусь”. Он так огорчился, что мне стало его жаль, поскольку он был увлеченным парнем. И я сказал: “Знаете, что… Я назначу дату, когда вы сможете привезти их из Ливерпуля. И я им дам час в студии. Идет?”»
И в этот момент время истории музыки, да и всего мира, побежало совершенно по другому циферблату…
Продолжение следует
