События
Статус этого учреждения в дальнем районе Рязанской области – «Историко-культурный природно-ландшафтный музей-заповедник “Усадьба С.Н. Худекова”». Отставной капитан Сергей Худеков купил Ерлино в 1870 году – прежде принадлежавшее роду Ивинских (Матвей Ивинский участвовал в дворцовом перевороте, когда Екатерина I взошла на трон, и был за то награжден) имение с заросшим пейзажным парком 32‑летний новый владелец рассчитывал использовать как средство заработка. В то же время он приобрел «Петербургскую газету» (что выходила тогда тиражом всего шестьсот экземпляров) и собирался развивать два бизнеса одновременно. Ерлино – как питомник (и лесной и животноводческий).
То, что мы называем сейчас дендропарком, – ухоженное и вместе с тем выглядящее свободным (никаких оград-загородочек) пространство – начиналось с питомника, где выращивались на продажу кедры и ивы, яблони и абрикосы (последние – в теплице). Только яблонь было 164 сорта, а любимых хозяином роз – пятьсот сортов. (Используя этот опыт, но работая уже с южными растениями, Худеков почти тридцать лет спустя стал обустраивать парк вокруг своей дачи в Сочи – теперь это легендарный Сочинский дендрарий.) В Ерлине Худеков построил новый усадебный дом, школу для крестьянских детей, массу мастерских. В прудах плескалась рыба, к воде спускались три каменные лестницы, бил фонтан, а в парке прятались небольшие скульптуры. От всего этого тихого великолепия хозяин уезжал в Петербург: здесь он занимался делами «Петербургской газеты», собирал и печатал свою «Историю танцев всех времен и народов» и проводил вечера в Мариинском театре, отмечая зорким глазом не только каждую премьеру, но и вводы исполнителей, а также события закулисной жизни. Он дружил и сотрудничал с Мариусом Петипа – сочинил для него либретто для балетов «Баядерка», «Зорайя, мавританка в Испании» и «Роксана, краса Черногории». О разнообразных талантах Худекова и рассказывает музей в Ерлине, разместившийся в одном из сохранившихся флигелей поместья.
Почему во флигеле? Потому что сразу после революции крестьяне разграбили и сожгли помещичий дом, чуть не убив хозяина (его спас приходской священник). Оставшиеся здания использовали как могли – например, в Архангельской церкви (постройки 1779 года) завели склад химикатов. Имение ветшало, рассыпалось, исчезало на глазах (хорошо еще деревья в парке сохранились, некоторое их количество порубили в 1930‑е, но все‑таки кроны шумят высоко над головами гуляющих). Только в 2006 году был основан музей-заповедник и начались работы по восстановлению усадьбы. Сделано и много и мало одновременно: законсервировали полуразрушенную церковь (но она принадлежит епархии, и музей не может заниматься ее восстановлением, даже если бы были деньги), только что получен грант на восстановление каскада прудов, собрали экспозицию в музейном флигеле. О восстановлении усадебного дома мечтают, но пока что и речи об этом не идет. Главное, «доведены до ума» парк перед музеем и лесопарк за системой прудов. Они идеально подходят для того вида туризма, что японцы называют любованием: приземлиться на скамеечку и наблюдать, как потрясающе сочетаются серебристая ель с казацким можжевельником. Сидящий в кресле Худеков (автор памятника, поставленного в 2007 году, – Борис Горбунов) смотрит, правда, не в сторону парка, а в сторону пруда и фонтана, но явно тоже любуется пейзажем. Именно парк обеспечивает усадьбе наибольшее количество посетителей летом и зимой – народ (в том числе издалека) приезжает гулять в эти блаженные места. В межсезонье в парке пустынно – слышны лишь голоса детей, идущих на занятия или с занятий (второй флигель много лет назад заняла деревенская школа, так там и продолжает быть; развозящий немногочисленных учеников автобус дежурит у ворот).
В самом музее у приехавшего прицельно путешественника есть большой шанс оказаться единственным гостем. Изредка появляются экскурсии из Москвы или Петербурга, но для того, чтобы ехать в музей Худекова, надо хорошо знать, кто такой Худеков, не так ли? Турагентствам трудно собрать такую группу. А самостоятельная дорога уж больно непроста. То есть если на машине, то еще ничего – триста километров от Москвы, из них большая часть по шоссе на Волгоград. А если своим ходом… Добраться до Рязани, от нее еще полтора часа на электричке до Кораблино (электрички ходят примерно раз в четыре часа), а там – двадцать километров, которые надо преодолеть на крайне редко появляющемся автобусе или на тоже нечасто возникающем такси. В общем, испытание для энтузиастов. Ну или фанатов «Баядерки», желающих посмотреть на места, любимые одним из ее авторов.
В музее рассказывают о биографии героя. Почти ничего о службе в армии – внимание на мирные занятия. Один зал посвящен «Петербургской газете» – стоит наборная касса с массой литер, лежат экземпляры издания (занятно, что рекламный блок с объявлениями о театральных премьерах etc. стоит прямо на первой полосе, сразу под названием газеты). На одном из стендов – лист с аккредитацией Худекова как корреспондента на коронации Александра III. Парадный фотопортрет редакции – женщин процентов пять, не больше. Уже следующий зал отдан балету – страсти Худекова, его жизни, его амбиции. Не просто рецензировать спектакли, но давать советы постановщикам (очень подробные – куда надо переставить канделябр, например) – вот извечное занятие героя. В этом зале выставлены работы Натальи Федоровой – модельер Большого театра по эскизам восстановила костюмы Никии – Екатерины Вазем (1876, Большой (Каменный) театр, золотой шлем, золотые латы – не баядерка, а прямо валькирия) и Никии – Анны Павловой (1900, Мариинский театр, туника, черные косы до пояса – напоминает Покахонтас). Компанию им составляет Солор (костюм для Михаила Мордкина, 1917, Большой театр; уже ближе к тому, что носят сейчас в Мариинском театре). Это все манекены в полный рост, а в стеклянных шкафах рядом стоят героини балета «Роксана, краса Черногории» – они уже кукольного формата. Старинное фортепиано (R. Knauf & Sohn), на котором разрешают поиграть желающим (но спрашивают заранее, умеешь ли ты это делать). У Худекова был Bechstein, но его разбили и разодрали по струнам в ноябрьскую ночь 1917 года. Несколько тарелок из витиевато украшенных сервизов в еще одной витрине – разнеся дом, крестьяне потом приносили уехавшему в Скопин барину его же вещи на продажу. А на первом этаже – просторная комната, гибрид гостиной и кабинета, где над креслами висят портреты хозяев дома (Сергей Худеков и его жена Надежда успели отпраздновать золотую свадьбу), а над рабочим столом – массивный портрет Александра III (есть историческая фотография, где Худеков сидит у такого стола).
Скромная экспозиция, на входе-выходе – небольшая витрина сувенирной лавки и простецкая вешалка, где каждый посетитель сам пристраивает свое пальто. Будто бы мы заехали на пару минут к хорошим знакомым с визитом, поделились новостями, вспомнили, как хороша была позавчера «Баядерка» в Мариинке, и отправились по своим делам по ладным дорожкам парка.
