Прогулка
Печальнее смерти гения может быть только его посмертный юбилей. Особенно, если число будет трехзначным. Особенно, если юбиляра зовут Вольфганг Амадей Моцарт. И совсем уж грустным праздником может день рождения стать именно в том краю, где за Моцарта держатся, как за национальную скрепу. Но давайте попробуем не вешать нос и совершим воображаемое путешествие по Австрии – возможно, нам удастся найти уголок, где именинник в свои 270 лет чувствует себя наиболее привольно.
Это место в историческом центре Зальцбурга никогда не бывает пустынным по многим причинам, и одна из них – пир духа. Точнее, триумф потребления. В 2011 году на первом этаже дома, где Моцарт родился, открыли супермаркет Spar. «Весь покрытый золотом, абсолютно весь». И везде одно и то же имя. Чего изволите? Марципановые шарики Mozart? Одноименный ликер? Он кстати, тоже почему-то в шарообразных бутылках, что становится вечным триггером для одной и той же несмешной шутки. Носки с Вольфгангом Амадеем? Колбаса? Внутри этого храма мерчендайзинга воображение тут же подкидывает картинки в духе фильмов ужасов: на втором этаже этого же дома младенец в колыбельке наблюдает, как его папа Леопольд заходит с кучей бумажных пакетов и приступает к трапезе. Отец открывает «Моцарта», наливает «Моцарта», нарезает «Моцарта» «Моцартом», утирается «Моцартом» и «Моцарта» удовлетворенно отрыгивает. Откуда-то с улицы играет наиболее чудовищная запись «Маленькой ночной серенады». Жуть.
Как вообще так получилось? Двадцать лет назад, в 2006 году, когда мир был немного дружелюбнее, а мечталось о чем-то несравненно большем, Австрия закатила невероятные празднества в честь 250-летия своего самого главного талисмана. На Зальцбургском фестивале исполнили все до единой оперы Моцарта. К торжественной дате было перезаписано и издано полное аудиособрание сочинений именинника. Количество научных, научно-популярных и любых иных, без особенных претензий, публикаций о нем зашкаливало. Каждая австрийская деревня судорожно искала у себя постоялые дворы или гостиницы, где вечный вундеркинд мог останавливаться. Даже не находя ничего подходящего, деревенская администрация бурчала неизменное jö, passt scho (что по-русски звучало бы «и так сойдет») и прикручивала на любое здание с более или менее ярко выраженными признаками рококо доску с надписью: «Здесь был Моцарт». Моцарт действительно присутствовал везде, от концертных залов до кондитерских.
Но время шло, аура красивых чисел таяла, а от бренда отказываться не хотелось. В самом деле, Моцарта можно втюхать кому угодно, особенно если речь идет о чем-то, что можно увезти с собой. Каждый человек на земле сможет припомнить хотя бы одну его мелодию, даже если слышал мотивчик только в исполнении своей стиральной машины или домофона. Да даже если и не припоминать: само слово «Моцарт» по умолчанию обещает прикосновение к сферам чего-то высокого, но доступного. Человечек в напудренном парике и непременном красном камзоле – идеальная поп-звезда, которую все знают и никому от этого не стыдно. А если есть звезда, то должна быть и атрибутика!
На фоне ути-пусечного магазина сама квартира семейства Моцарт как-то блекнет. Внутри смотреть тоже особенно не на что. Пора в Вену, там-то мы точно что-то сможем обнаружить.
Мы находимся в самом центре столицы вальсов, стульев и торта «Захер», рядом с главным храмом искусства – по крайней мере, на этом статусе настаивают все его сотрудники и те коренные жители Вены, которым перевалило за семьдесят.
Но будьте аккуратны и не зевайте! В первую очередь любителя музыки атакуют бойцы армии не слишком гладко выбритых двойников Вольфи, рассеянных по городу и особенно тесно кучкующихся у Госоперы. Настойчивый промоутер в буклях и карнавальном костюме то ли Казановы, то ли графа Калиостро буквально лезет вам в душу. Только сегодня вечером (на самом деле и завтра, и всегда)! Незабываемый концерт в исторических интерьерах (некоторые прекрасные дворцы в Вене как-то надо окупать)! Моцарт-Моцарт-Моцарт и ничего кроме Моцарта с солистами галактической известности. Если вы на свой страх и риск купите билет по баснословной цене, то получите очень странный опыт. Два с половиной часа небольшой оркестр в тех же самых костюмах под XVIII век будет с завидной ненавистью докладывать моцартовское лучшее, любимое и только для вас. Все участники очень хотят есть и еще больше хотят закончить позориться, потому что даже самую лучшую музыку на земле невозможно играть каждый день в течение всего года. Можно попробовать приобщиться к прекрасному с помощью Венского филармонического оркестра. «Филармоники» довольно редко играют репертуар эпохи Просвещения в Музикферайне, их конек – романтическая музыка. Примерно те же люди сидят в оркестровой яме Венской государственной оперы, поэтому ради эксперимента можно за десять евро ухватить стоячие места и насладиться одной из опер гения.
Редкостей вроде «Идоменея» не ждите, в Штаатсопер задерживаются только стопроцентные магниты для публики начиная с «Фигаро». Все всё прекрасно знают. У Венского филармонического для Моцарта выработаны свои традиции, поступиться которыми можно только на выезде (например, в Зальцбурге), да и то не всегда. Например, Теодор Курентзис один раз попробовал с этим оркестром услышать пение ангелов. Музыканты слегка напряглись и после пары концертов решили, что ну этих ангелов, проживем и без них. Поэтому не стоит удивляться, что на репертуарном «Дон Жуане» или «Волшебной флейте» Вольфганг Амадей как будто немного округляется, отращивает второй подбородок, наряжается в стеганый шлафрок и сдобно посмеивается. В 2026 году ансамбли с более авантюрным отношением к ремеслу вроде Wiener Akademie или Concentus Musicus Wien обязательно придумают какие-то особенные приношения. Венские аутентисты всегда славились в хорошем смысле безбашенностью, а ее у Моцарта при нужном подходе хоть отбавляй. Вот только за этими отблесками счастья нужно буквально охотиться, билеты сметают тут же. А мы все еще на оперу глазеем. Пойдемте дальше.
И куда ж нам плыть? Где оскорбленному эстетическому есть чувству уголок? После всего увиденного хочется перекреститься. Значит, нужно двигаться в самый настоящий храм. На ваш выбор: Штефансдом, Петерскирхе, Аугустинеркирхе – в принципе, подойдет любой католический собор. Но только при двух условиях. Визит в дом божий стоит нанести непременно в воскресенье утром. И, как вы уже, наверное, догадались, во время службы должны исполнять какую-нибудь мессу Моцарта. Ошибиться не получится: снаружи точно будет висеть афиша, и вам точно не подсунут втихаря Диабелли или Вьерна.
Во-первых, это точно освежит. За исключением Высокой мессы до минор, Реквиема и мотета Exultate, jubilate литургическая музыка Амадея практически не покидает стен культовых учреждений. Скорее всего, вы услышите что-то неожиданное. Во-вторых, это будет совершенно особенный Моцарт. Большинство своих духовных сочинений наш герой создал в свой зальцбургский период, с 1768 по 1781 год. Его мессы, литании и мотеты – не только творческая лаборатория молодого гения, но и очень точный слепок нравов и вкусов эпохи. Представьте себе юного композитора, которому по долгу службы у довольно вздорного архиепископа Коллоредо пришлось написать более дюжины произведений на один и тот же набор священных текстов: Kyrie («Господи, помилуй»), Gloria («Слава в вышних Богу»), Credo («Символ веры»), Sanctus («Свят»), Agnus Dei («Агнец божий»). Кроме того, необходимо учитывать желания заказчика: писать покороче и без закидонов вроде колоратурных арий в итальянском вкусе. И самая пикантная деталь, венчающая техническое задание, – все это великолепие должно запускаться с одной репетиции, максимум с двух, а в лучшем случае читаться с листа. В Зальцбургской придворной капелле состояли музыканты высшего класса, но даже у них особенно затейливая полифония или неудобные пассажи могли бы вызвать раздражение.
И в этих условиях Моцарту удается невозможное. У него нет ни одной откровенно проходной мессы. Вероятно, ограничения еще сильнее воспламеняют его фантазию. Каждый из шестнадцати литургических циклов достоин внимания, в каждом есть изюминка, а четыре последние зальцбургские мессы (KV 259 «С органным соло», KV 275, KV 317 «Коронационная» и KV 337 «Торжественная») вовсе принадлежат к самым пленительным творениям гения. Описывать их совершенства – дело для эссеиста совершенно неблагодарное, лучше один раз эту музыку услышать и никогда больше не забыть.
Если вы уже нашли в одном из стримингов запись (а мы рекомендуем полное собрание духовной музыки Моцарта, которое записал Николаус Арнонкур), прекрасно! Только давайте перед прослушиванием сделаем еще один мыслительный кульбит. Представим, что наш первый раз случается в атмосфере, где вышеописанные шедевры чувствуют себя наиболее естественно. Тем более что за двести с лишним лет, по сути, мало что изменилось – редчайший случай. В опере больше нельзя болтать и заниматься своими делами. Фортепианные концерты больше не играют в увеселительных заведениях. А вот католическая церковь осталась себе верна. За час до службы на балкончике около органа собираются музыканты. Хор мог заранее один раз пролистать ноты с дирижером, инструменталисты, конечно же, даже не открывали свои партии. Перед службой хватает времени, чтобы с переменным успехом продраться через текст и наметить самые важные детали. Как ни странно, эффект спонтанности ничего не портит, а только улучшает. Не зря же одним из условий для композитора была простота исполнения. В процессе службы все музицирующие максимально сконцентрированы, при этом успевают услышать, что делает сосед и реагировать на дирижера. Автор этих строк подрабатывал в нескольких венских хорах и до сих пор не может ни с чем сравнить бодрящее чувство, рождающееся при исполнении месс Моцарта с пол-оборота: смесь адреналина и восторга от причастности к чему-то большему, чем просто концертное пение.
Слушателям достается еще больше радости. Католическая месса в барочном храме – это большой спектакль. Публика находится в центре самой детализированной и роскошной декорации, которую только можно себе представить. Алтарь сверкает драгоценными камнями. В живописных небесах парят святые в развевающихся одеждах. Само пространство спроектировано так, чтобы у любого присутствующего, даже самого закоренелого атеиста, захватило дух. В ближайшие полтора часа развернется самое что ни на есть иммерсивное шоу. Натуральный ладан, златотканные костюмы, возможность самим подпеть псалом с паствой, непременная облатка каждому, и пусть никто не уйдет обиженным. Католический опиум для народа – самый забористый. Музыка Моцарта в этой феерии не перетягивает на себя одеяло, но делает самое важное, чтобы служба не стала триумфом кэмпа. Она мгновенно завладевает вашим вниманием и устроена так, чтобы вы действительно поверили. Хотя бы в то, что этот мир все-таки прекрасен и создан наилучшим образом. Хотя бы на полтора часа.
И вы не поверите, но с вас не возьмут денег. Возможно, попросят небольшое пожертвование для того, чтобы музыканты смогли достойно пообедать и скромно поужинать. Это, впрочем, совершенно добровольно. Когда мы выйдем из церкви где-то после полудня, с площади не исчезнут ряженые в париках, а марципановые конфеты не исчезнут с полок магазинов. Но присутствие зальцбургского гения в этом странном городе-мираже станет гораздо явственней. Моцарт все еще здесь, даже несколько столетий спустя. Просто теперь выбирает сам, где и когда являться тем, кто его ищет.
В конце концов, в возрасте 270-ти лет имеет на это полное право.
