События
В канун Нового года жители и гости Цюриха могли насладиться шедеврами Баха и Бетховена в исполнении оркестра Тонхалле и The Constellation Choir, созданного прославленным дирижером-аутентистом Джоном Элиотом Гардинером в 2024 году. Как и его знаменитый The Monteverdi Choir, новый хор, поэтично названный «Созвездием», объединяет первоклассных певцов со всего мира и открывает двери молодым талантам – выпускникам консерваторий. Коллектив базируется в графстве Дорсет, рядом с фермой, где Гардинер вырос. Там он может объединить свои две главные страсти – музыку и земледелие, также активно занимаясь благотворительностью и образовательными проектами. Эта открытость миру, созидание во имя всеобщего блага, очевидно составляющие кредо Гардинера и его нового коллектива, как нельзя лучше совпали с программой традиционного новогоднего концерта.
Уже с первых нот восьмиголосного мотета Баха для двойного хора, открывшего концерт, создалась атмосфера праздника. Звенящие согласные «з» в слове singet и колоратуры, в которых все звуки были округлыми и отчетливыми, словно лампочки из елочной гирлянды, производили волшебное впечатление. Все певцы находились на авансцене, образовав полукруг с двумя рядами, в центре которого стоял дирижер, – таким образом, музыка свободно лилась в зал, погружая слушателей в необъятный мир полифонии Баха. Интересно, что в исполнении не были задействованы орган-позитив и низкие струнные инструменты, играющие партию генерал-баса, – возможно, решение было и чисто практическим: не приглашать дополнительных музыкантов и сэкономить время на транспортировке органа, тем более что Девятая симфония исполнялась после мотета без антракта, лишь с коротким перерывом для небольших перестановок пультов. Если в крайних быстрых разделах мотета на тексты 149 и 150 псалмов, восхваляющих Господа, Гардинер сфокусировался в большей степени на артикуляции, рельефно подчеркивавшей танцевальный характер музыки, а также на ярких динамических контрастах, то в медленной середине дирижер смог достичь выпуклой фразировки и дыхания всего хора как единого организма.
В этой более продолжительной части мотета Бах отдает хору два разных текста, последовательно чередуя строфы, создавая переклички групп певцов, и два типа фактуры: четырехголосный хорал на слова одной популярной лютеранской песни середины XVI века и полифонический стиль для духовного стихотворения одного неизвестного автора. Речь идет в нем об обращенной к Господу просьбе позаботиться о нас; в тексте хорала говорится о милосердии Бога к нам, а также о смертности человека – приводятся образы бренной и изменчивой природы, перекликающиеся с исконно библейскими текстами. Разнообразие фактуры и текстов, объединенных единым характером, позволило Гардинеру раскрыть глубину замысла Баха, при этом переходы от одной группы хора к другой были сделаны максимально плавно, без зазоров, что придавало музыке еще большую непрерывность, текучесть и избавляло ее от исполнительских клише с преувеличенными цезурами. Хоровая стереофония достигла своей кульминации в заключительной фуге третьего раздела и стала зримой: тема фуги, в первый раз прозвучав в центре хора в партии басов, перешла к тенорам, стоящим справа и слева от басов, затем к альтам, постепенно охватывая весь полукруг и доходя до сопрано.
Такая же «стереофоническая» расстановка хора и оркестра была применена в Девятой симфонии Бетховена, со скрипками по обеим сторонам. Духовые были на небольшом возвышении и заметно дальше струнных, что немного отразилось на звучании лишь в самом начале симфонии, но далее совпадение всех инструментов было безупречным. В монументальной первой части главная тема, прорастающая из знаменитого вступления-хаоса, была исполнена c настолько подчеркнутым пунктирным ритмом, что захватывало дух – и при каждом новом звучании основного мотива накал только нарастал. Великолепно была передана полифоническая фактура в разработке – переклички деревянных духовых инструментов были очень рельефными. Во второй части хорошо знакомое соло литавр было сыграно динамически непредсказуемо и свежо: в первом такте громко, в трех других – постепенное crescendo от piano к forte. При первом повторе этого фрагмента динамика сменилась на f – f – p – p, и еще немного иначе была воплощена в конце части. Перемены настроения в Скерцо – от грозного к танцевальному и безмятежно-пасторальному – были роскошны, со множеством интересных нюансов. Третья часть – одно из самых продолжительных Adagio венских классиков – стала в интерпретации Гардинера увлекательным путешествием. Музыкальная мысль все время шла вперед, а варьирования темпа в разделах не нарушали ощущения единого пульса.
Для знаменитой темы «Оды к радости», впервые звучащей в партии виолончелей и контрабасов, Гардинер припас прием sul tasto, дающий специфический матовый колорит. Плавно нараставшее звучание темы уже в третьей вариации переросло в мощное тутти с лучезарно звучавшими трубами, словно предвосхищавшими будущий апофеоз. Весь финал, с его сложной архитектурой, превратился практически в оперный перформанс. После трагического обрыва только начавшихся вариаций баритон-солист со своим речитативом O Freunde внезапно восстал в глубине оркестра. Мощный тембр Алекса Эшворта, профессора Королевской академии в Лондоне, опытного певца с репертуаром от Монтеверди до Берга, был заразительным – на возглас солиста поднялись сначала басы в хоре, а затем постепенно и все остальные голоса.
Партию тенора исполнил другой британский певец – Петер Даворен, участник различных престижных ансамблей, в том числе BBC Singers. Его лирическая манера пения создавала красивый контраст пронзительному голосу Эшворта. Партии солисток были отданы британской сопрано Ребекке Хардвик, исполняющей как романтические оперы, так и современную музыку, и нидерландской меццо-сопрано Ирис Корфкер, в обширном репертуаре которой представлена и партия Царицы ночи для колоратурного сопрано, что довольно необычно. Певицы также отлично дополняли друг друга в ансамбле. Гардинер вновь проявил себя как мастер хоровой музыки: оркестр аккомпанировал прозрачно, давая возможность хору и солистам донести до слушателей буквально каждое спетое слово, и с особым смаком – Bruder и Freude, с удвоенным, даже утроенным «р». В тутти оркестр играл очень ярко, и все равно хор было отлично слышно. Группы хора поднимались только в тех фрагментах, где они были непосредственно задействованы, а солисты пели то из хора, то находясь в непосредственной близости к оркестру, – так партитура Бетховена действительно обретала еще более ясную форму и акустическое воплощение. Во фрагменте «Обнимитесь, миллионы» мужские голоса соединились с тромбоном в один тембр, звуча величественно и плавно, а в самом конце части вновь напомнившие о себе медные духовые и ударные слились с хором и солистами в едином порыве. Надо ли говорить, насколько усиливался эффект сопричастности зрителей к происходящему, учитывая, что хор с солистами исполняли почти получасовой финал симфонии наизусть! Создавалось ощущение, что вас действительно обнимают через всю сцену. Бесподобно исполненный квартет солистов a cappella перед самой кодой позволил как бы еще раз задержаться, взглянуть сверху на всю красоту мироздания, перед тем как присоединиться к всеобщему празднеству.
В обоих шедеврах Баха и Бетховена в прочтении Гардинера чувствовалось глубокое ощущение свободы и естественности. Все возможные цезуры были сведены к минимуму или убраны, особенно в финале Девятой симфонии, что скрепляло форму. Темпы в некоторых местах были чуть спокойнее, чем в более ранних исполнениях дирижера, а сама музыкальная ткань буквально расцветала и переливалась всеми красками. Уже на второй выход Гардинера во время аплодисментов все в зале встали поприветствовать музыкантов. Почти всех исполнителей оркестра Тонхалле Гардинер поднял по очереди – и они это полностью заслужили, показав свою индивидуальность и первоклассную ансамблевую игру. The Constellation Сhoir, существующий чуть больше года, продемонстрировал мастерство ультракласса, бросая вызов самым престижным мировым коллективам. Остается надеяться, что Гардинер в своем почтенном возрасте, параллельно с увлечением фермерством, найдет в себе силы и дальше радовать нас такими музыкальными подарками.
