Спасибо за игру

Музыканты проекта «Притяжение» под руководством Даниила Когана открыли 2026 год в Московской филармонии программой «Игра в ассоциации». И, как всегда, удивили, озадачили, да и развлекли публику, которая реагировала на все происходящее восторженно, давая оценку в диапазоне от «прикольно» и «любопытно» до «круто» и «вау».

Что это было? Вроде бы концерт, хотя, скорее, перформанс или даже спектакль, причем довольно густонаселенный. На сцене – целые группы музыкантов: Квартет имени Берлинского, камерный инструментальный ансамбль, певцы Николай Землянских и Эльмира Караханова и вокальный ансамбль Vox Cordis, пианисты Михаил Турпанов и Арсений Тарасевич-Николаев, сам скрипач Даниил Коган. А еще – «управляющие» действом по очереди три дирижера: Федор Леднёв, Николай Цинман и Алексей Рубин. Начиналось все в темноте, из которой световые лучи «выхватывали» то одних, то других исполнителей – героев данного эпизода (остальные в это время находились в тени). Кто в какой момент «возьмет слово», было не до конца понятно, так что все время хотелось заглянуть вперед и узнать, что будет дальше. Согласимся, такой саспенс нетипичен для концертного формата. Как нетипично и многое другое: например, в самом начале, опять-таки в кромешной мгле, мы услышали голос невидимого ведущего (на самом деле это был голос скрипача Михаила Феймана), который объяснил суть происходящего: «Ассоциации… Это когда звучание вызывает воспоминания, а музыка, написанная столетия назад, оказывается удивительно личной». Затем он же обратился к публике с просьбой не аплодировать между произведениями, потому что «нам важно сохранить ощущение непрерывного внутреннего движения сквозь все отделение». И зал послушался, включился в эту игру – кстати, заключительную в серии концертных игр «Притяжения»: артисты уже играли с публикой и в буриме, и в фанты, и даже в «крокодила».

Вчитаемся и вслушаемся в программу. На первый взгляд, она донельзя причудлива: от Гийома де Машо – композитора нереально далекого от нас XIV века − до целого сонма творцов XX столетия – как известных (Кодаи, Бриттен, Барток, Лигети), так и не очень (американский мексиканец Конлон Нанкэрроу). Открыл музыкальный ряд гокет Машо «Давид», нечто из разряда редкостей. Гокет в переводе – «икота»: отдельные звуки мелодии исполняются разными голосами, из-за чего она становится прерывистой, как бы «заикающейся». А уж виртуозно «заикаться» его исполнители – мужское трио Vox Cordis («Голос сердца») умеют! На другом полюсе в этом плейлисте – Этюд № 3 для механического пианино Конлона Нанкэрроу, написанный примерно в 1948–1949 годах (в роли пианино «выступил» белый рояль). Как все эти произведения связаны? Витиевато, по принципу ассоциаций, причем в начале концерта логика ассоциативного ряда одна, а после антракта – другая.

В первом отделении музыкальное действие на всех парах двигалось к кульминации – Скрипичному концерту Дьёрдя Лигети. Будто по ступенькам к этой могучей пятичастной получасовой партитуре вели пять миниатюр: помимо упомянутых гокета Машо и этюда Нанкэрроу, еще хорал из кантаты Баха в фортепианной транскрипции (в исполнении Арсения Тарасевича-Николаева), песня из цикла Шуберта «Зимний путь» (солист – Николай Землянских) и финал Четвертого квартета Бартока. Как говорит Даниил Коган, именно из этих пьес Концерт Лигети «как бы и состоит». Действительно, три раздела второй его части даже называются «арией, гокетом и хоралом» (привет Шуберту – Машо – Баху). Очевидны и связи Лигети с Бартоком, оказавшим на него огромное влияние, и с Нанкэрроу, чьи механические пьесы венгерско-австрийский авангардист высоко ценил. Круг замкнулся. Между прочим, в тот вечер труднейший, «монструозный» Концерт Лигети был исполнен в России всего лишь третий раз. Как тут не поаплодировать виртуозной игре и блестящей интерпретации солиста Даниила Когана и дирижера Федора Леднёва, впервые прикоснувшихся к нему!

Во втором отделении игра в ассоциации сменила вектор, стала «линейной». Смысл в том, что каждое следующее произведение начинается примерно так же, как заканчивается предыдущее. Например, «Камерная музыка № 2» Хиндемита открывается тем же ритмическим рисунком, что звучит в финале Секстета Донаньи, а следующий за ней «Маленький венский марш» Крейслера как бы вытекает из заключительных тактов хиндемитовской «Музыки». Во второй части вечера тоже была своя кульминация – вокальный цикл Бриттена «Озарения» на стихи Рембо (1939). Созданный изначально для тенора (Питера Пирса), он охотно исполняется и певицами (только в последнее время за него брались Барбара Ханниган, Ольга Перетятько, Надежда Павлова и не только). В тот вечер солировала Эльмира Караханова, выпускница Молодежной оперной программы Большого театра, великолепно справившаяся с таинственными и сложными «Озарениями», о которых Бриттен писал, как о «небесных видениях, дарованных поэту» и, как он надеялся, «также и композитору». Дирижер Алексей Рубин, впервые исполнявший цикл, признался, что сразу влюбился в него: «Эта музыка уже у меня в крови, она не отпускает… Ощущение, будто я принял какое-то сильнодействующее вещество». «Подсказкой» к партитуре служит лейтфраза Рембо, с которой «Озарения» и начинаются: «Лишь я один обладаю ключом от этого безумного парада».

Нечто подобное мог бы сказать обо всем действе и его локомотив – Даниил Коган, ведь именно он создает программы, выбирает репертуар и исполнителей. Даниил называет «Притяжение» «маленьким профсоюзом»: «Мы привлекаем людей, в которых верим, с которыми хочется быть вместе на сцене». В результате в команде – лучшие музыканты, а все концерты оригинальны, «ни один не повторяется». Некоторые сценические решения удивляют: например, почему было три дирижера в одном концерте. «Неужели один бы не справился?» – спрашиваю Даниила. Ответ удивил: «Если весь вечер за пультом один дирижер, получается концентрическая структура, где все крутится вокруг одного человека. А у нас конструкция многополярная: звезд несколько, и все уживаются на одной сцене. В этом отдельная прелесть». Алексей Рубин, который примкнул к объединению четыре года назад, называет «Притяжение» «сектой верующих в него музыкантов, готовых на любые эксперименты, буквально одержимых», и главным «одержимым» считает самого Даниила.

Так все-таки, что это было? Игра в ассоциации? На мой взгляд, все-таки не сама игра, а «игра в игру». «Да, пожалуй, – соглашается Даниил, – такая вот “игра в бисер”». А как мы помним по одноименному роману Гессе, «игра в бисер» – это нечто сугубо интеллектуальное, изощренное, лишенное практического смысла, но абсолютно самоценное, потому что увлекательное и интересное. Так что музыкантам «Притяжения» хочется не только поаплодировать, но и, цитируя слоган одной популярной телевизионной программы, сказать: «Спасибо за игру!»

Даниил Коган: Только музыка способна заполнить прорехи, зияющие внутри