Релизы
Творчество Иосифа Бродского с каждым годом становится все популярнее среди молодежи и даже составляет целый пласт интернет-культуры. Молодой петербургский композитор Кирилл Морозов тоже обратился к поэзии нобелевского лауреата и создал вокальный цикл «Холодные песни» для голоса и фортепиано. Выбор названия и замысел сам автор объясняет так: «Многие стихотворения, вошедшие в цикл, посвящены музе Бродского – художнице Марианне Басмановой. Она жива и, вероятно, все еще читает тексты, ей адресованные. Восприятие сквозь призму времени освобождено от излишних эмоций и может отдавать “холодом”. И в целом эпитет “холодный”, как мне кажется, подходит к поэзии Бродского».
Пять песен цикла обретают свое звуковое воплощение в студийной записи с участием приглашенной солистки Баварской государственной оперы сопрано Елене Гвритишвили и студента Санкт-Петербургской консерватории пианиста Романа Родионова. Быть первыми исполнителями – всегда ответственно. Здесь очень кстати оказался опыт Гвритишвили, активно выступающей с современным репертуаром. Во многом исполнителям помог сам композитор, подробнейшим образом запечатлевший свой замысел в нотном тексте. При помощи тончайшей нюансировки и детализированных исполнительских ремарок Кирилл Морозов предельно ясно дает понять, чего он ждет от исполнителей.
Словно из ледяных высот раздаются звуки фортепианной прелюдии в первой песне «Ни тоски, ни любви, ни печали», чтобы затем спуститься в более осязаемый регистр. Со вступлением голоса песня обретает «плоть». Певица и пианист действуют в едином порыве, то отстраняясь, то давая волю эмоциям. В «холодный» высокий регистр вновь возносится фортепиано во вступлении к песне «Прачечный мост». Особенно живописна инструментальная кода, рисующая призрачную рябь воды.
Центром альбома становится «Кровь моя холодна» (отрывок из стихотворения «Натюрморт»), написанная в барочном стиле. Барочное выступает здесь как притворное (на словах «…выражает лесть неизвестно кому» Елене Гвритишвили демонстрирует умелое владение барочной мелизматикой) и одновременно напоминает о Монтеверди. В партии Романа Родионова присутствует не только стилизация, но и цитата – ритурнель из пролога к «Орфею», в конце рассыпающийся на мотивы. Ход интересный: и Монтеверди, и Бродский нашли свое последнее пристанище в Венеции. А поэт, как и Орфей, потерял свою Эвридику.
Почти оперного сценического раскрытия и мгновенной реакции на смену настроений требует от исполнителей песня «Я вас любил», не имеющая единого вектора развития и во многом противоречивая. Музыканты доводят принцип контраста до предельной выразительности. Следуя полистилистической идее стихотворения, композитор собирает песню из разнородных фрагментов, от импульсивных речитативных возгласов до лирической кантилены. Лишь на финальном аккорде, по-барочному мажорном, наступает успокоение. Для песни, но не для цикла, ведь следом звучит стремительное «Воспоминание» (название дано композитором, у Бродского – по первой строчке, «Предпоследний этаж…»). Здесь на первый план выходит ритмическое начало у фортепиано, вновь живописующее – теперь уже капли, «потому что в окне дождь». Холодный лед растоплен, песня постепенно растворяется, исчезает. «Жить» – вполсилы пропевает певица, и это слово повисает в пустоте.
