События
Мы хорошо знаем дирижера Уильяма Кристи и его чудесный ансамбль Les Arts Florissants («Цветущие искусства»), они неоднократно баловали нас своими выступлениями в Москве. И мы помним, что американец Кристи приехал в Париж в 1970-е годы и начал буквально донимать французов, учить их, как надо исполнять старинную музыку – и прежде всего Марк-Антуана Шарпантье с его таинственностью и мрачноватостью. И ансамбль свой он недаром назвал Les Arts Florissants – так зовется одна из «идиллий на музыке» Шарпантье (1685), и мы, резонируя, без всяких преувеличений воспринимаем игру ансамбля как самые настоящие «расцветшие искусства». Потому что Уильям Кристи, несмотря на солидный возраст (ему восемьдесят один год), продолжает оставаться одним из создателей мирового музыкального процесса. Важнейшей из своих главных функций он считает воспитание молодых вокалистов для барочной музыки, и в его Jardin des Voix («Сад Голосов») – институции двухгодичного цикла – взращивается новая поросль певческих талантов. Результатом такого воспитания становятся концерты или спектакли – по счастью, на такое событие (выпускники двенадцатого «Сада Голосов») я и попал в концертном зале Auditorio Nacional в Мадриде, похожем на московское «Зарядье». И, несмотря на то что спектакль (да, спектакль!) носит совершенно определенно камерный характер, он сумел в этой огромной махине так безраздельно «завоевать сердца публики», что стоячие овации длились бесконечно.
Спектакль, поставленный режиссером Мари Ламбер-Лё Биан и актером Стефаном Сакко и музыкально осуществленный нашим любимым Уильямом Кристи, состоит из двух частей. Первая – те самые «Цветущие искусства», которые дали название ансамблю. Вторая – опера «Сошествие Орфея в преисподнюю» (1686–1687), предвещающая пронзительную образную яркость «трагедий на музыке». Следует отметить, что эта опера кажется незаконченной, потому что в финале Орфей покидает Ад вместе с Эвридикой – фабула как будто обрывается насильственно. В спектакле участвуют десять певцов и певиц, два танцовщика и две танцовщицы (хореография Мартена Шэ), одиннадцать музыкантов из ансамбля Les Arts Florissants, из которых один – сам Уильям Кристи, который при этом совсем не «высовывается», сидит себе и играет на клавесине и время от времени, очень по-практичному, дает знаки ритмического рисунка своим подопечным. Из музыкантов сразу хочу выделить двух гамбисток – Мирьям Риньоль и Матильду Вьялле, без их захватывающе мрачного волхвования сцены Преисподней лишились бы своего устрашающего величия.
И конечно, в первую очередь надо сказать о музыкальной стороне. Уильям Кристи уже записывал эти два опуса Шарпантье в первый, взрывной период своей созидательской работы во Франции (1982 и 1995 годы). Казалось бы, «дело сделано» – и ни к чему возвращаться к прошлому? Но нет, в том-то и дело, что Кристи, в отличие от многих «первопроходцев» в барочной музыке, не отстает не столько от моды, сколько от неумолимого хода времени, который делает чуть не каждый месяц поворотным в общем способе восприятия и интерпретации капризной музыки барокко. Сегодняшние идиллии Шарпантье звучат совершенно иначе, чем во второй трети ХХ века, и Кристи мог бы снова их записывать с неумолимым успехом.
Прежде всего это касается пения. Оно свободно, естественно, органично, сиюминутно. Поставленное на солидную основу, оно не притворяется пришедшим из далекого позавчера, а как будто взято из молодежной гущи.
Разумеется, Кристи выбирает себе соответствующих режиссеров. Оба в дуэте, и Мари Ламбер-Лё Биан, и Стефан Сакко, ведут свою линию из театра площадного, буффонного, импровизаторского. (Я только что, во время карнавала в Венеции, видел удивительно естественный спектакль commedia dell’arte перед Дворцом дожей!) Но, разумеется, они не забывают сделать противопоставление Мира и Раздора в духе «народного театра», когда «устрашающий грохот» (Шарпантье) заставляет нас действительно ужаснуться, а баритон Оливье Бержерон – босоногий, вихрастый, наглый – взрывает своим «базлающим» голосом мирное течение музыки («Цветущие искусства»). И в «Орфее» не уклоняются от игры красным светом, подчеркивая ужас Преисподней (режиссер еще и опытный художник по свету), не боятся очертить круг Ада красными веревками, строя четкую графику сценического рисунка.
Певцы одеты обыкновенно, кто во что, как в современной жизни. Певицы в однотонных длинных платьях. В «Орфее» их немного «маскируют» жилетками и пиджачками. Но главное – в них впрыскивают такое внутренне четкое освоение роли, что им веришь как актерам от начала до конца. Конечно, танцовщики делают свое дело более четко, чем певцы (хореограф идет здесь не от барочной строгости и жесткости движений, а скорее от плавных линий Боттичелли, что придает всему какую-то особую элегантность, обаятельность, заразительность). Роли играются не переживательно, а представленчески, при этом свобода жизни внутри такой роли просто очаровательна.
Все певцы блистают талантами. Особенно я бы выделил Бастьена Римонди – Орфея с его волнующим тембром (на премьере у герцогини де Гиз «светился» Франсуа Антуан как главный haute-contre). В начале второго акта есть знаменитое трио Иксиона, Тантала и Титира, требующее не меньшей концентрации, чем в знаменитом квинтете из второго акта оперы Бизе «Кармен» (его быстро пропевают перед выходом на сцену): трое выходцев из «Сада Голосов», еще один haute-contre Ричард Питтсингер, тенор Аттила Варга-Тот и уже упоминавшийся баритон Оливье Бержерон, доставили публике такое наслаждение, что чуть не сорвали запланированно порывистое течение спектакля. Всем певицам и танцовщицам без исключения хватало женственности и грации, чтобы общий вид зрелища оставался ренессансно-околдовывающим.
О чем же нам рассказали? Во-первых, о том, как Раздор вторгается в мир Искусств (Музыка, Поэзия, Архитектура, Живопись – все живьем!) и пытается с помощью агрессивного Воина (разумеется, бас – Кевин Арболеда Окуэндо) насадить законы военного времени. И все бы у него вышло, кабы не победительность светлейшего Мира (нежнейшая сопрано Йосипа Билич). И хотя перемирие достигнуто, никто не может поручиться, что оно так уж надолго.
Во-вторых, о том, как пение Орфея умеет побеждать все невзгоды в этом мире, и в потустороннем тоже. Даже мучения Тантала, бесконечные и по-настоящему адские, прекращаются, когда он слышит великого певца. И как хорошо, что Шарпантье не дописал свою оперу и Орфей еще не потерял Эвридику.
Слушая все, что творит великий чародей звука Уильям Кристи и его соратники, мы забываем про все тяготы и ужасы нашего сегодняшнего мира.
