Релизы
Попытка истолковать «русскую душу» в музыке Чайковского – вызов для любого западного дирижера, особенно после канонических записей легенд советской школы – Евгения Светланова, Евгения Мравинского, Кирилла Кондрашина, Геннадия Рождественского. Но итальянец Джанандреа Нозеда не случайный гость в этом репертуаре. Проработав десять лет в Мариинском театре и создав впечатляющие интерпретации Шостаковича и Рахманинова, он заслужил репутацию чуткого проводника русской культуры.
Ранее записав Четвертую и Пятую симфонии Чайковского, Нозеда исполнил Шестую с Лондонским симфоническим оркестром еще в 2020 году на концерте в центре исполнительских искусств «Барбикан» в Лондоне. Пережив тяжести ковида, лейбл LSO Live выпустил диск, добавив к основному произведению вступление к «Хованщине» Мусоргского, записанное в 2023 году.
Интерпретация Нозеды лишена заштампованности, и оттого симфония, обросшая грузом насажденных тенденций, звучит неожиданно свежо. Дирижер яснее выделяет тематические связи между частями, тем самым сильнее объединяя всю симфонию и преодолевая нестандартное строение цикла, где третья часть выполняет роль традиционного энергичного финала, а последняя, медленная часть завершается не на торжественной, а на печальной ноте. Поначалу хочется услышать все растяжения темпов, например, в разработке первой части, но потом замысел Нозеды становится очевиден: он движет музыку к неизбежному концу, как разогнавшийся поезд, который не может замедлиться. Нежелание сбавлять интенсивность действия в угоду псевдоромантическим традициям – характерная черта его стиля дирижирования (вспомним окончание Девятой симфонии Бетховена, взятое в его версии без расстановки финальных слов хора).
Технически Лондонский симфонический оркестр, как и положено коллективам мирового уровня, продемонстрировал мастерство музыкантов и широкий динамический диапазон. Так как интерпретация необычная, то и некоторые тембры слышались по-особенному. Например, звучание литавр больше напоминало громовые удары, что очень подсветило отдельные эпизоды в первой и третьей частях, а очень тонкая динамическая работа скрипок в финале подчеркнула возвышенное настроение «реквиема» по надеждам.
Помещенное следом вступление к «Хованщине» Мусоргского, также известное как «Рассвет на Москве-реке», – небольшой приятный бонус, снимающий депрессивное настроение после финала симфонии. Трудно как‑то переиначить эту музыку, так что Нозеда с оркестром просто сделали свою работу качественно.
В этой необыкновенной записи есть лишь один маленький недостаток, который объясним, вероятно, ее живой природой: тромбоны с валторнами не всегда прозвучиваются там, где им стоило бы. Оставив в стороне это, можно смело сказать, что Нозеда создал одно из тех редких прочтений Шестой симфонии, которое выделяется на фоне предыдущих признанных вариантов и заслуживает внимания.
