Персона
ИР Можно ли назвать LRK Orchestra вашим самым амбициозным проектом на сегодняшний день?
ЕЛ Я бы даже сказал не амбициозным, а удивительным. Все, что связано с этим альбомом, иначе как чудом не назвать. Идея родилась давно, и знаете, как бывает, обычно подобные идеи вынашиваются и нередко откладываются «на потом». Но однажды утром я проснулся с четкой мыслью, что пора. И начал делать без всяких ожиданий инструментовки на оркестр. Работа шла достаточно быстро, и чуть больше чем за месяц все было закончено. Потом Антон Ревнюк сделал оркестровку на свою новую композицию «Силуэт воспоминаний», и мы пошли в студию записывать трио, представляя в уме, что с нами играет оркестр. Сделали все за два дня и просто, как говорится, «запустили идею в космос» – о том, что нам нужно найти оркестр. Удивительно, но где-то через полгода мы уже записывались в знаменитой студии ГДРЗ с оркестром Euphoria, которым руководит Елизавета Корнеева.
Как это случилось – долгая история. Об обстоятельствах записи альбома режиссер Анна Палецкая сняла документальный фильм, где мы более подробно раскрываем, как все произошло. Посмотреть можно в соцсетях или на сайте elebedev.com.
ИР Каковы ваши ощущения от того, что эта работа вышла на «Мелодии»? Этот факт делает альбом особенным? И ожидается ли выпуск на виниле?
ЕЛ Конечно, фирма «Мелодия» с детства у меня ассоциируется с восторгом и сказкой. Для нас это почетно и даже как-то ностальгично. Правда, реалии современной музыкальной индустрии сильно поменялись, и сейчас можно выпускать альбомы и быть успешным артистом даже без лейбла, тем более что лейблы не очень вкладываются в артистов финансово. Редкий выпускающий лейбл полностью берет расходы на запись и выпуск CD или винила. Мы благодарны «Мелодии» за интерес к нашему творчеству, это очень знаково, надеемся, что там же выйдет и пластинка.
ИР Вы принадлежите к поколению, которое застало музыку на пластинках еще в детстве. Какая у вас самая любимая?
ЕЛ Безусловно, мы все застали это прекрасное время. Я лично вырос на аудиосказках и музыкальных спектаклях. «Бременских музыкантов», например, я переслушал несчетное число раз, пока пластинку не стало «заедать». Эта запись, пожалуй, номер один для меня.
ИР Как вы отбирали музыку для LRK Orchestra? В него ведь вошли как ваши хорошо известные и программные композиции, так и новый материал?
ЕЛ У меня были новые произведения, которые я изначально слышал именно в оркестровом звучании, такие как «Буйство весны», Mr. L.M. и «Колыбельная», а также была инструментовка Антона на его композицию «Силуэт воспоминаний». Дальше мы решили выбрать наши пьесы, уже проверенные временем, и расширить звучание и форму оркестром. Так и получился альбом.
Для джазовых музыкантов не так принципиально, что в нотах, для нас партитура – это приглашение к размышлению.
ИР Для вас это далеко не первый опыт сотрудничества с оркестрами, а недавний концертный альбом с Opensound Orchestra получил отличные оценки, как у ваших поклонников, так и у критиков. Как развивалось ваше сотрудничество с Оркестром Euphoria?
ЕЛ Эти альбомы абсолютно разные. Если альбом со струнным оркестром Opensound – это живой опыт, записанный на концерте в павильоне «Космос» на ВДНХ, то с оркестром Euphoria – студийный альбом, да и сам оркестр в разы больше по составу. Это уже полноценный симфонический коллектив, что и накладывает определенные сложности. Как однажды сказал Игнат: «Это как сесть за руль БЕЛАЗ после легкового автомобиля». К тому же наша музыка зачастую непривычна для академических музыкантов: она полна сложных размеров и ритмов, в ней много импровизации. Как признавались мне некоторые дирижеры, для классических музыкантов самое непривычное, когда в партитуре написано, что импровизирует трио, но в нотах что-то есть, а когда и где вступать – непонятно. Джазовые музыканты привыкли опираться на внутренний ритм, музыкальные инстинкты и слух, поэтому для нас не так принципиально, что в нотах, для нас партитура – это приглашение к размышлению, правда, в рамках формы. Вот здесь, пожалуй, и была основная сложность работы с оркестром. Но дирижер Лиза Корнеева быстро распознала, что к чему, и на записи у нас все получилось.
ИР Первая композиция на альбоме – посвящение Лайлу Мэйсу. А чья еще музыка вас вдохновляла в процессе создания записи?
ЕЛ Русские классики. Это без преувеличения наше все. Я очень вдохновляюсь творчеством Чайковского, Рахманинова, Стравинского, Скрябина. Мне важно продолжать русские традиции, развивать русский мелодизм. Особенно ценно, когда получается органично соединять джазовые ритмы и гармонию с русским колоритом. Поэтому для меня наши гениальные предшественники – это лучшие учителя. Их музыку я, пожалуй, слушаю чаще, чем другую.
ИР Вы также записали версию композиции Эдуарда Артемьева «Поклонники» из фильма «Раба любви». Рискну предположить, что этот номер мог стать главным украшением альбома. Почему же композиция в итоге не вошла в пластинку?
ЕЛ Идея сыграть эту пьесу в составе трио пришла Антону Ревнюку, когда мы сидели в гримерке Большого театра перед выходом на сцену. Я просто начал наигрывать тему, немного изменив ритмическую пульсацию, вещь зазвучала по-другому, что позволяло сыграть ее в «нашем» стиле. Мы стали включать эту пьесу в концерты и так сильно полюбили, что я решил сделать оркестровку. Антон лично знал Эдуарда Артемьева, позвонил и спросил у него разрешение на исполнение и запись этой пьесы. Эдуард Николаевич сказал тогда: «Играйте что хотите из моего, пожалуйста». Конечно, никакого письменного разрешения мы тогда не взяли, а через несколько месяцев Эдуард Николаевич умер. Когда мы уже записали аранжировку с оркестром, то его сын воспрепятствовал включению композиции в альбом, но поделился планами выпустить антологию музыки Артемьева – и вот туда может войти наша версия. Испытывая огромное уважение и любовь к музыке великого русского композитора, мы согласились и отдали права на эту запись Артемию Эдуардовичу Артемьеву.
ИР Кинематографичность всегда была одной из отличительных черт вашего звучания. LRK Orchestra местами также звучит как идеальный киносаундтрек. Вы сознательно держали в голове какие-то киносюжеты, когда создавали, например, «Рваное танго» или «Колыбельную»?
ЕЛ В этом наши мнения всегда сходятся: музыка для нас немыслима без образа и чувственно-эмоциональной наполненности. Каждая композиция имеет свою историю. Так, «Силуэт воспоминаний» Антон написал под впечатлением от обрывков яркого сна, который невозможно вспомнить целиком, – остается лишь смутный абрис. «Люминесценция» Игната Кравцова также построена на мощной метафоре – внутреннего свечения человека, его души. А с «Колыбельной» вышла совсем забавная история. Я сочинил ее много лет назад, когда у моего старшего сына Миши резались зубы, но попытка успокоить ребенка привела к обратному эффекту: он расплакался еще сильнее. С тех пор я ее не исполнял, и вот теперь пьеса обрела вторую жизнь, зазвучав в оркестре.
ИР Сделан ли LRK Orchestra с расчетом на новую аудиторию, или же это логичное продолжение вашей истории, которую все же стоит изучать с самого начала?
ЕЛ Честно говоря, я не верю, что в искусстве можно делать что-то с холодным расчетом. Конечно, создавая произведение, ты всегда на что-то надеешься, но это вовсе не гарантирует успеха. Пожалуй, идеальное совпадение замысла и результата возможно разве что в поп-музыке, да и там это скорее элемент чуда. Не могу говорить за всех, но в этом альбоме никакого расчета не было – только зов души и стремление развиваться, создавать. А если благодаря ему наша аудитория расширится, мы будем только рады. Пока в современном мире на расширение аудитории больше работает упрощение, уменьшение и так далее. Мы, кстати, не против и такого тоже, поэтому экспериментируем и с поп-артистами, пробуем разные форматы и стили.
Финальную ноту альбома мы поймали за минуту до окончания сессии.
ИР Что оказалось наиболее сложным в работе над новой записью, а что – наиболее приятным?
ЕЛ Основной вызов был связан с различием миров академических и джазовых музыкантов. К счастью, в оркестре Euphoria играют первоклассные исполнители, открытые разным жанрам, поэтому все шероховатости быстро сгладились. Еще одним испытанием стали сжатые сроки записи, но и тут произошло маленькое чудо: финальную ноту альбома мы поймали за минуту до окончания сессии. Но самое потрясающее ощущение – когда в студии слышишь, как музыка творится на глазах. Оркестр дышит как единый организм, оживляя нотные знаки. Наше трио подхватывает эту энергию и бережно несет вперед. Для меня создание музыки всегда было настоящим волшебством, и студийный процесс каждый раз подтверждает это.
ИР Ваше творчество хорошо известно на Западе. Вы много гастролировали и издавались зарубежом. Как изменилась ситуация за последние годы?
ЕЛ География наших туров по России значительно расширилась, но и Япония продолжает нас помнить – там мы уже выступали четырежды. Были также сольные поездки в Гонконг, однако сейчас основное наше внимание, конечно, сосредоточено на концертах внутри страны.
ИР Советская и русская джазовая школа имеет богатые традиции исследования отечественной фолк-музыки. В вашей музыке и в том числе на новом альбоме народные мотивы так же богато представлены. Обращение к народной музыке – глобальный тренд сегодня?
ЕЛ Для меня это не тренд, а любовь. Я вырос на народной музыке, учился на народном отделении в музыкальной школе, уже потом заинтересовался джазом. Но бывших народников, как говорится, не бывает. Было время, когда меня в джазовом сообществе называли «народником». И я очень рад этому. Народная музыка была, есть и будет для меня основой, моими корнями, поэтому народные интонации сами выходят у меня из-под пальцев.
ИР Джаз сейчас снова в моде? Как вы видите ситуацию с новой постджазовой и околоджазовой музыкой в России сегодня?
ЕЛ Самое главное, что в России на джазовом концерте можно увидеть публику всех возрастов. Этим фактом не раз восхищались многие заезжие американские джазовые музыканты. В Америке и Европе на джаз ходят преимущественно пенсионеры. В Москве достаточно джазовых клубов, джаз звучит в филармониях. Не могу сказать, в моде ли сейчас джаз или нет, но то, что от джазовых артистов во многом зависит, будет ли он в моде, это точно. В принципе, мы в трио не сильно стремимся быть в рамках только джаза, поэтому, бывает, нас и критикуют за это, что мы играем не джаз. Уверен, должны быть блюстители джазовых традиций, те, кто в своей игре следят за чистотой стиля, но это точно не мы.
ИР Возвращаясь к новому альбому, где бы вы хотели, чтобы эта музыка звучала – в концертном зале филармонии, со сцены джазового клуба, в звуковой дорожке кинофильма или, скажем, в лифте пятизвездочного отеля?
ЕЛ Наша музыка звучала в театре, на концертах за границей в исполнении японских биг-бендов, звучала и в массажном салоне, использовалась в кино, однажды я даже услышал нашу пьесу «Небылица» в уборной. Наша музыка может звучать где угодно, но если она ассоциируется с добром и созиданием, мы будем только рады.
Евгений Лебедев: У классиков стоит учиться идеальному чувству формы
