Контркультура
Как-то не поворачивается язык называть его экс-гитаристом Pink Floyd. Никакой он не «экс»: гитара, по его собственным словам, ежедневно при нем. Да и великая группа, несмотря на то, что давно стала историей, как будто жива: ее альбомы полувековой давности расходятся запредельными тиражами. Не последнюю роль в этом сыграл мистер Гилмор, чей юбилей отмечает все прогрессивное человечество.
Есть что-то символичное в том, что апологет прог-рока Дэвид Джон Гилмор родился в интеллектуальной столице Великобритании городе Кембридже. Его отец, профессор тамошнего университета, преподавал генетику, однако не успел привить сыну любовь к наукам: когда Дэвиду было пять лет, родители уехали в Штаты, отдав ребенка на попечение родственников. По окончании школы юноша поступил на лингвистический факультет Кембриджширского колледжа искусств и технологий, однако до диплома не дотянул. Кто-то из родни подарил ему гитару, и Дэвид, освоив базовые приемы игры, пустился во все тяжкие, подвизавшись в молодежной команде The Jokers Wild («Неистовые шутники»). Однажды на гастролях во Франции он решил оставить коллектив и выступать сольно – подобно средневековому менестрелю. Эксперимент закончился для Дэвида больницей, куда его доставили в состоянии истощения. В Англию он вернулся на попутном грузовике. Годы спустя увенчанный лаврами Гилмор, получая звание доктора искусств Кембриджского университета, скажет перед студентами: «Золотой век рока прошел, а я получаю университетский диплом. Учитесь прилежно, без образования сегодня нельзя. В этих стенах учился основатель и нашей группы. Жаль, что его здесь нет…»
Речь, понятно, шла о Сиде Барретте, идейном вдохновителе ранних Pink Floyd. Он написал практически весь материал к дебютному альбому PF The Piper at the Gates of Dawn, вышедшему в 1967-м. Эта экспериментальная пластинка, которую Пол Маккартни сгоряча поставил выше «Сержанта Пеппера», стала первой и последней полноценной работой во «флойдовской» дискографии Барретта. Во время записи второго альбома, Saucerful of Secrets, он уже с трудом вспоминал гитарные аккорды, и ему на помощь был приглашен Дэвид Гилмор, друг детства, с которым они вместе бренчали в Кембридже, сбежав с лекций. Таким образом, какое-то время Pink Floyd были квинтетом.
Грешно говорить, но, если бы Барретт не сошел с дистанции, Pink Floyd, вероятнее всего, повторили бы путь десятков психоделических команд, появлявшихся в Англии второй половины 1960-х как грибы после дождя, синтезируя заумные тексты с такими же мудреными мелодическими конструкциями. Замена гитариста раскрыла творческий потенциал коллектива, Гилмор в буквальном смысле стал идеальным инструментом для его перевоплощения. Казалось, что даже Роджер Уотерс, который, подобно библейскому Саулу, был раздираем внутренними демонами, научился их усмирять, как только в PF заиграла Давидова лира, то есть гилморовский «Фендер».
Мелодист от бога, Гилмор привнес в музыку PF кристально чистую, тщательно выверенную гармонию; именно его Fender Stratocaster придал «флойдам» уникальный саунд, словно парящий над землей, над мирской суетой. Особенно отчетливо это прозвучало на пятом альбоме, Atom Heart Mother (1970), а именно в двадцатиминутной сюите того же названия, и достигло апогея на эпохальной пластинке Wish You Were Here (1975), посвященной все тому же Барретту. Как отмечала критика, «сольные партии Гилмора врезаются в пространство песен так же, как лазерный луч пронизывает туман».
Помимо прочего, с приходом Дэвида группа обзавелась великолепным вокалом. Его голос, то мягкий и задушевный, то пронзительно кричащий, озвучил весь третий альбом группы, More (саундтрек к довольно откровенной и жесткой драме о дьявольском искушении героином, режиссер – Барбет Шрёдер, 1969); мы также слышим гилморовский баритон в таких классических композициях, как Echoes, Time, Money, Wish You Were Here, Dogs, Comfortably Numb.
Наконец, с его приходом музыка Pink Floyd, как бы это сказать, стала более элитарной. Ведь это была его идея – предварить трек Wish You Were Here крохотным отрывком из Четвертой симфонии Чайковского. Дэвид записал его в автомобиле, с радиоприемника, и убедил Роджера включить в альбом.
…Однако, как отмечал сэр Исаак Ньютон, всякое действие имеет противодействие. Чем весомее был вклад Гилмора в Pink Floyd, тем острее становилась его конфронтация с Уотерсом, считавшим себя – и не без основания – фронтменом. Роджер и без того частенько «заворачивал» музыкальные находки и тексты Дэвида, не говоря уже об остальных участниках, а в 1979-м его автократия достигла предела: на альбоме The Wall двадцать три композиции из двадцати шести написаны Уотерсом, и лишь три, Young Lust, Run Like Hell и Comfortably Numb, – в его соавторстве с Гилмором.
Дэвид ответил тем, что в следующем году выпустил сольный гигант, который так и назывался – David Gilmour. Причем для записи пригласил только двух музыкантов (басиста и барабанщика) и трех бэк-вокалисток. На всех гитарах, включая любимую гавайскую, а также клавишных, играл он сам. Альбом получился интересным, хотя, возможно, ему не хватало флойдовской полифонии, размаха. Он хорошо продавался, а кроме того, приоткрывал завесу личной жизни автора: на развороте конверта (как это делали Маккартни и Клэптон) Дэвид поместил несколько фотографий очаровательной блондинки – своей жены.
Американская художница и модель Вирджиния Хасенбейн прожила с Дэвидом пятнадцать лет, родила ему четверых детей и полюбовно оставила в 1990 году – когда их старшей дочери, Элис, было четырнадцать, а младшему, Мэтью, едва исполнилось четыре. Дэвид обожал детей и даже после развода продолжал усердно заниматься их воспитанием.
Вторая его пластинка повторила историю первой: после того, как в 1983-м «флойды» выпустили альбом Final Cut, представлявший собой коллекцию пацифистских зонгов Уотерса, прерываемых автоматными очередями и взрывами крылатых ракет (на конверте так и значилось: «Реквием по послевоенной мечте Роджера Уотерса, исполненный Pink Floyd»), Дэвид уединился в студии и через год выдал новый сольник – About Face. Он получился богаче дебютного: в записи Дэвиду помогали такие корифеи, как Джон Лорд и Пит Тауншенд; был задействован Национальный филармонический оркестр под управлением Майкла Кэймена. Продюсировал альбом Боб Эзрин, который микшировал «Стену». Пластинка вошла в двадцатку лучших в Великобритании.
Уязвленный Уотерс объявил о своем уходе из группы. Более того, когда прослышал о том, что Гилмор, Райт и Мэйсон собираются записываться вместе под маркой Pink Floyd, он подал на них иск «за использование имени, принадлежащего только ему». В судебной тяжбе Роджер проиграл. Новый альбом поредевших «флойдов» назывался A Momentary Lapse of Reason, «Кратковременное помутнение рассудка» (к слову, вполне в стилистике Уотерса).
С этой программой (включая и другие вещи – периода от Meddle до The Wall) в сопровождении приглашенных музыкантов «трио» Pink Floyd приезжало в июне 1989-го в Москву, где дало пять концертов в СК «Олимпийский». Там было все: и надувная свинья, летавшая под потолком, через зал, в лучах софитов, и пациент бедлама (на гигантском экране), привязанный к койке, которая неумолимо разгонялась по взлетно-посадочной полосе, и много чего еще. Не было только одного – помутнения рассудка. По крайней мере, у Дэвида. Он играл как обычно, то есть безукоризненно, нота в ноту с оригиналом, ни на йоту не отступая от темы…
Следующий альбом Pink Floyd под управлением Гилмора, The Division Bell, увидел свет в 1994 году. Как и предыдущий, он занял высшую позицию в чартах по обе стороны Атлантики и сопровождался аншлаговыми мировыми турне. В 1996-м группа была включена в Зал славы рок-н-ролла США, а в ноябре 2005 года та же честь была ей оказана в Великобритании.
Судьба благоволила Дэвиду Гилмору и на личном фронте: во время международного тура The Division Bell он познакомился с журналисткой Полли Сэмсон, которая была на шестнадцать лет младше его. В том же году она стала его женой и соавтором. Почти все тексты к третьему сольнику Дэвида, On an Island, выпущенному в день его шестидесятилетия, 6 марта 2006-го, написаны Полли. Этот удивительной красоты и простоты альбом, получивший мультиплатиновый статус, Гилмор посвятил ей. «О чем этот диск? – вспоминал мэтр. – О жизни и смерти, обо всем, что между ними, о бренности. Мы все когда-нибудь сольемся с морем…»
Бесконечная река, впадающая в бесконечный океан, стала темой пятнадцатого студийного гиганта Pink Floyd – памяти Рика Райта. В него вошли сессии, записанные Гилмором, Райтом и Мэйсоном в период 1993–1994 годов при поддержке музыкантов, помогавших им в работе над The Division Bell. Альбом The Endless River состоит из восемнадцати треков, семнадцать из которых инструментальные (где Дэвид демонстрирует полет фантазии на своем Fender), и лишь один, заключительный Louder than Words («Громче слов», стихи Полли Сэмсон), является полноценной песней – с неподражаемым вокалом Гилмора. Пластинка вышла в ноябре 2014-го и в первую же неделю продаж возглавила чарты более чем в двадцати странах. «Она станет финальной в истории группы, – прокомментировал Дэвид. – Я уверен, что больше ничего не последует. The Endless River – хорошее лирическое завершение».
Финал Pink Floyd, однако, не означал, что сам Гилмор будет почивать на лаврах. Он продолжал участвовать в благотворительных концертах, помогать молодым музыкантам, играть на сессиях у немолодых… Еще в 2002 году, с подачи Полли, он продал свой роскошный лондонский особняк за 4,5 миллиона фунтов, которые вложил в проект постройки жилья для бездомных. В 2019-м Дэвид выручил 21,5 миллиона долларов от продажи своей коллекции музыкальных инструментов (более ста двадцати единиц) на аукционе Christie’s и передал эти деньги в Client Earth – благотворительную организацию в области экологического права.
«Есть очень богатые люди, – сказал Гилмор. – У них дома по всему миру, которые стоят пустыми. Почему бы их не продать? Я призываю к этому всех рок-миллионеров». Увы, на этот утопический призыв никто не откликнулся. Только Оливия Харрисон, вдова Джорджа, вложила сумму в фонд Гилмора.
Дэвид и Полли давно живут в плавучем доме-студии Astoria, пришвартованном на Темзе в Хэмптоне (пригород Большого Лондона). В этом хаусботе Дэвид и сегодня музицирует в кругу домочадцев и друзей – поет госпелы, арии из итальянских опер, сонеты Шекспира. Помимо четверых детей от первого брака у маэстро трое от второго, а также пасынок – от первого замужества Полли. Есть внуки.
Семья помогала в записи его последнего на сегодняшний день сольника Luck and Strange. Этот альбом, пересыпанный цитатами из флойдовской классики, увидел свет в сентябре 2024-го и (кто бы сомневался) занял первую позицию в британских чартах.
Что и говорить, Дэвид Гилмор – человек счастливый. Гений, обласканный властью и обожаемый миллионами, честный гражданин, истинный патриот, заботливый муж и отец, надежный товарищ и друг… Само его имя означает – «любимец».
В отличие от многих коллег по цеху, он никогда не впадал в зависимость от веществ и алкоголя. Он достигал прозрения, не прибегая к измененному состоянию сознания, хотя, как никто другой, умел показать его в своем творчестве. Он даже никогда не курил. Дэвид Гилмор безупречен. И в этом, наверное, единственный его «недостаток».
Выдающийся музыкант современности, кавалер ордена Британской империи, который он получил из рук королевы Елизаветы II в Букингемском дворце, царь и бог прогрессивного рока и прочая, и прочая, Дэвид Джон Гилмор в быту ничем не отличается от рядовых соотечественников. «Я не очень-то чувствую себя небожителем, когда жарю яичницу в шесть утра, – искренне улыбается он. – Я испытываю счастье от того, что сегодня меня уже не узнают на улице – можно спокойно пойти в кино, в магазин… И только вечером, когда я слушаю свою последнюю пластинку, с бокалом вина в руке, я думаю: “Мой бог, а ведь она хороша. Она чертовски великолепна”».
