Контркультура
 |
Магомет Тавказаков, Time Arrow |
Как-то знойным летом, лет в четырнадцать, проходя мимо пятиэтажки в родном Нальчике, я невольно остановился, услышав из распахнутого окна неторопливые, чарующие звуки. Что это такое и почему прежде я их ни разу не слышал? В ту пору я уже вовсю меломанствовал. А в тот день кто-то просто выставил колонку «Радиотехника» прямо в окно, посчитав правильным делиться прекрасным с окружающими. Двор был тихий, зеленый, лишь слегка шелестела листва; музыка играла негромко, но было слышно очень хорошо. Я простоял так всю песню, не в силах сдвинуться с места. Когда музыка стихла, я все еще ощущал себя словно в трансе. В паузе пару раз свистнул – и в окне появилась заросшая голова старшеклассника из нашей школы. На мой вопрос, кто это пел, он ответил: «Это “Орлы”, братишка, “Орлы”!»
У Eagles получился удивительно талантливый, сложно воспроизводимый сплав рок-н-ролла с кантри- и фолк-традициями. Eagles – это не просто пять талантливых музыкантов, но и пять прекрасных вокалистов, почти в каждом произведении исполняющих сложные многоголосные партии. Чтобы такие аранжировки действительно зазвучали, нужна эталонная сыгранность и «спетость». И совсем не случайно Eagles – одна из немногих групп той поры, которая вживую звучала так же хорошо, как на студийных записях. В этом и заключается основная сложность исполнения их музыки: она требует предельной концентрации, при том что подача должна оставаться фирменно «расслабленной». Это давно уже и символ эпохи, и классика жанра. А классика, как известно, не ржавеет.
 |
Максим Панкратов, The Speed Sounds |
Эту пластинку я услышал спустя пару лет после ее выхода. В то время я был студентом первого курса и часто общался со своим двоюродным братом, с которым играл в ансамбле еще со школы. Я часто приезжал к нему в гости: брат жил в квартире, купленной на чеки «Внешпосылторга». У него был сосед-меломан Вова Житарев – сын повара министра иностранных дел СССР Андрея Громыко. Повар сопровождал Громыко во всех его поездках и, в частности, каждый год летал в Нью-Йорк на сессию Генассамблеи ООН. Оттуда папа и привозил сыну Вове новые альбомы. У Вовы дома была отличная по тем временам аппаратура и всегда много музыки, алкоголя и веселых гостей. Творчество Пола Маккартни в его компании ставилось, по-моему, на первое место. Диски специально никто не прослушивал, просто во время застолий всегда включали хорошую музыку. Ну и, конечно же, Вова перезаписывал ее на кассеты всем желающим. Вот там-то я впервые увидел и подержал в руках оригинальный диск Wings at the Speed of Sound, но прослушал его уже позже.
В те времена мы часто ездили летом компанией на дачу к Вове и в дороге, в машине, всегда звучала музыка. Ее не выключали и на даче, и на пляже, и в лесу. Под Маккартни засыпали и просыпались, гуляли и танцевали. Удивительное ощущение, в котором слились свобода, радость, лето, летящий по трассе автомобиль, девушки, природа, счастье, Маккартни – и все это живое и органично связанное.
Мне кажется, Маккартни был легче и мелодичнее остальных, поэтому и был понятен более широкому кругу людей, в отличие от стандартного рока и хард-рока. Новаторство этого альбома, может быть, в сочетании разных стилей, нестандартных аранжировках, многоголосии и использовании большого количества разнообразных инструментов. Что, кстати, и явилось огромной сложностью для «живого» исполнения самого Маккартни: аранжировки менялись от концерта к концерту. В интернете очень мало каверов на песни из этого альбома, а на часть песен – вообще отсутствуют. Маккартни на разных концертах исполнял буквально пару-тройку песен из Wings at the Speed of Sound, при этом то отсутствовали скрипки, то духовые, то менялась сама аранжировка. Таким образом, по моему мнению, самый лучший вариант исполнения песен с диска – студийный. Это очень красивая, понятная и запоминающаяся музыка. Я давно не слушал этот альбом, и вот когда снова обратился к нему, сразу все вспомнил: мелодии, трубы, шипящая сковородка, станок и разные другие мелкие детали. Хорошая музыка всегда будет актуальной!
 |
Игорь Романишин, Flashback |
Мы целенаправленно прослушали этот альбом, когда возникла идея выступить на фестивале. Это было осознанное решение, тем более что наш уровень позволяет взяться за столь сложный, как Rainbow в целом, материал. Все композиции на Rising нам очень нравятся, потому и решили сыграть весь альбом целиком.
Новаторство Rainbow заключается в очень высоком идейном и исполнительском уровне всех музыкантов и фронтмена Ричи Блэкмора. Отдельно хочется отметить Тони Кэри – высочайшие уровень работы и техника исполнения. Пытаться копировать звучание его синтезаторов и технически сложные партии – отдельное удовольствие для клавишника и всей нашей команды. В альбоме Rising очень много именно музыки – в этом вообще отличие рок-групп золотого десятилетия 1970–1980-х. Браться за такой материал трудно, потому что это требует большого мастерства, внимания к деталям и постоянного самосовершенствования. Каждый раз, когда сопоставляешь нашу запись и оригинал, понимаешь, что к яркому исходнику мы приблизились лишь частично и останавливаться на достигнутом нельзя. Поэтому работа над каверами на Rainbow – это удовольствие, которое дается трудом и помогает понять, насколько высок был уровень музыкантов группы.
Пока мы живы, мы будем учиться играть чужую красивую и сложную музыку, оттачивать свое мастерство, чтобы доносить до современного слушателя настоящий классический рок 1970–1980-х и получать удовлетворение от того, что мы делаем.
 |
Владимир «Корней» Корниенко, Tea For Four |
Альбом Presence мне достался от отца моего друга – тогда мне было, кажется, лет тринадцать. Он сделал копию с бобины, которая, в свою очередь, была записана с компакт-диска. Запись вполне хорошая и уже тогда позволяла оценить достоинства звучания этого альбома. Но еще важнее другое: за несколько лет до этого мой интерес к альбому сильно подогрела книга Севы Новгородцева «Рок-посевы» – среди прочих великих групп в ней подробно рассказывалось и о Led Zeppelin. Автор утверждал, что Presence – очень нервный, кризисный альбом, сделанный в трудной для группы ситуации, из которой они вышли с достоинством. И когда я услышал эту пластинку, я, собственно, все это в ней и обнаружил. В музыке есть тот самый нерв и некоторая поспешность, при этом все компенсировалось профессионализмом и изобретательностью создателей. Мне очень понравилась натуральность звука, его однородность. Несмотря на то что группа не располагала временем на долгое продюсирование пластинки и записи ее в разных местах, как бывало раньше (все было сделано в одной студии), звучание получилось очень цельным и при этом очень прозрачным, позволяющим по-настоящему оценить работу каждого из участников. С технической точки зрения продакшен был очень простой, но композиционно Presence стал для Led Zeppelin огромным шагом вперед.
Когда разбираешь пластинку и пытаешься ее играть, понимаешь, что здесь группа приблизились к достаточно сложным вещам уровня Relayer у Yes или Larks’ Tongues in Aspic у King Crimson, но при этом сохранила собственный, «цеппелиновский» почерк и подход. В этом, собственно, и заключается одна из главных сложностей исполнения: при внешней естественности и честности звучания музыка там устроена очень непросто. Мне кажется, статус альбома Presence в меломанском сообществе с прошедшими десятилетиями только вырос. Потому что все реже – и оттого все ценнее – по-настоящему честная работа, когда есть просто несколько человек в комнате, которые делают свое дело максимально изобретательно и открыто. Эта честность отражена и в звуке: он здесь настоящий, чистый, в каком-то смысле эталонный. Ну и, кроме того, Presence – отличная иллюстрация максимы о том, что лучший способ ускорить работу – это дать на нее меньше времени.
 |
Олег Мартишин, Father McKenzie |
Мы в Father McKenzie не играем какой-то один альбом Electric Light Orchestra, а исполняем программу The Greatest Hits. Поэтому правильнее будет рассказать о впечатлении от группы Electric Light Orchestra в целом.
На мой взгляд, Electric Light Orchestra – это продолжение праздника для битломанов, которые уже переслушали оригинальную ливерпульскую четверку и сольных битлов вдоль и поперек. К концу 1990-х я освоил все, что выпустили The Beatles, в том числе «Антологию». То есть была изучена и осмыслена вся битловская и околобитловская дискография. Я думал, что на этом все закончится. Однако мне попалась на глаза замечательная группа Electric Light Orchestra. Про нее я узнал благодаря The Traveling Wilburys, где Джефф Линн, лидер Electric Light Orchestra, выступал вместе с другими культовыми музыкантами, в том числе с Джорджем Харрисоном. Я заинтересовался, что это за Джефф Линн, и начал слушать. Как раз в 2001 году вышел альбом Zoom, то есть ELO вернулись после долгого перерыва с середины 1980-х. И все совпало. ELO – это, с одной стороны, очень битлолюбивая, битломанская музыка, а с другой – сводить Джеффа Линна и его музыкантов к какому-то битловскому подражательству грешно. Он самодостаточный, крутейший композитор. Тот же Пол Маккартни говорил, что Джефф Линн умеет делать такие вещи в музыке и продюсировании, которые он сам не может.
Особенность Electric Light Orchestra в том, что Джефф Линн, в первую очередь, еще и продюсер. Поэтому там очень продюсерская музыка: очень много бэк-вокалов, много партий для голоса, много инструментов, естественно, струнных. Это очень непростая музыка, и играть ее действительно интересно. Мы с большой радостью и любовью исполним материал Electric Light Orchestra – с осознанной любовью, потому что мы все знаем и любим эту музыку. И это будет премьера: не считая некоторых редких приездов составов Electric Light Orchestra в Москву, российских трибьютов я не припомню.
