События
«В этом году до нас дошли девяносто девять заявок!» – профессор кафедры композиции Московской консерватории Юрий Воронцов вышел на сцену для награждения лауреатов конкурса Союза композиторов России AVANTI. Это уже шестой раз, когда жюри оценивает музыку участников и презентует ее публике. Для победителей это дает возможность как послушать свой новый опус в столичном исполнении, так и получить его запись от «Фирмы Мелодия». Место проведения концерта – Малый зал Московской консерватории – осталось неизменным. Конкурсные же номинации в этом году были такими: сочинение для хора a cappella или с сопровождением (в этом жанре заявок от участников было больше всего), для перкуссии, а также для инструмента соло со струнным оркестром.
Для исполнения произведений первого направления на сцену вышел Камерный хор Московской консерватории. Задний ряд молодых людей дождался выхода всего ансамбля и только после этого, с солидным видом, одновременно с остальными шагнул на верхнюю ступень станков. В открывавшем концерт номере к коллективу вышел не его художественный руководитель Александр Соловьёв, а хормейстер Тарас Ясенков. С ним хор исполнил триптих лауреата первой степени Екатерины Хмелевской «Аве, август!» на стихи Ники Батхен.
В этом цикле композитор, можно сказать, переосмысляет классицизм. Екатерина берет привычные, проверенные структуры и формы развития, но работает с ними будто в DAW (цифровая звуковая рабочая станция): складывает голоса в одну пачку, которую затем ведет единым массивом, перекидывает мелодии по тембрам, зацикливает фрагменты и на полученном фоне дает новый материал. Вместе с тем остается хоральность, напевность мелодии. Меланхолия поэзии взаимодействует с фактурой. Местами хор даже изображал перкуссию, поддерживая ритм стиха.
К инструменту – уже не хоровому, но вполне себе реальному – обратился и обладатель третьего приза Эльмир Низамов. Его «Соловей» для флейты и хора рисует картину города свободы, ветра. Ансамбль, уже с Александром Соловьёвым за пультом, расставляет по пьесе, как некие статуи, благозвучные аккорды, пока вокруг них, заливаясь трелями, кружит флейта. Хор становится аккомпанементом, сопровождением солистки Полины Поповой. Музыка закручивается и переворачивается, взлетая и падая, позволяя слушателям чуть ли не физически ощутить ветер в волосах.
Последними хоровыми номерами стали «Бой» и «Частушки» Артема Ананьева. Эти две пьесы лауреата второй степени очень похожи на аранжировку фольклора. Аранжировка эта, правда, очень минималистичная. В обоих сочинениях композитор берет за основу ритмический рисунок: бесконечное повторение слова «переправа-переправа-переправа» или же просто ровное движение частушек. Но потом поверх них он добавляет свои краски, накручивая эдакие «финтифлюшечки». В первом произведении хоть и тянется бесконечная монотонная нить «переправ», но внезапно ритмическая структура ломается и смещается; стоит привыкнуть к ритму из народной традиции, как внезапно хор переходит на крик или начинает перекидывать мелодию, словно горячую картошку. Зал ликовал. Александр Соловьёв шепнул вышедшему на поклон композитору: «Ну вот, наконец-то у вас будет студийная запись этих произведений!» А сцену тем временем уже готовили к сочинениям для перкуссии: вывозили инструменты, доставали палочки, маллеты и, внезапно, смычки.
«Лабиринт» для вибрафона – произведение запутанное. Лауреат конкурса третьей степени композитор Алексей Павлючук предписывает исполнителю пробираться сквозь монотонные конструкции. Лишь изредка среди них промелькнет какое-то небольшое изменение, но его тут же вновь окружают повторы. Мелодии здесь нет. Музыка просто движется вперед, возникая из ниоткуда и стремясь в никуда. Или же все-таки запедаленные исполнителем – Филиппом Фитиным – звуки, раскиданные по сочинению, разбросаны не просто так? Может, это просто композитор пытается убедить, что мелодии здесь нет? И, может, едва заметные обертоны, возникающие в безостановочных арпеджио, и есть та нить Ариадны, что приводит к выходу? Произведение зацикливается в своей форме, в конце приводя к самому началу. Возможно, если пройти этот путь еще раз, то все же получится найти скрытую цель, тот недостающий ключ, которого здесь якобы нет?
Внезапно из закоулков одинаковых коридоров зал оказался в древнем, неизведанном, даже фантастическом лесу. Вибрафон поставили визави к выкаченной маримбе, и зазвучало что-то сродни саундтрекам Кевина Пенкина: мистическое, захватывающее дух, но при этом светлое и отчего-то личное. Обладательница первого приза Валерия Кухта в своей «Извилистой реке» старательно превращает множество раскатистых звуков инструмента в один поток – то гипнотизируя ровными пассажами, то топя репетиции в педали. На контрасте с этим журчанием, когда Филипп Карандеев и Янай Егудин оба встали за один инструмент, ток воды успокоился. Смычками музыканты выводили на вибрафоне мягкие и созерцательные аккорды, резонировавшие друг с другом, словно блики на водной глади. Когда же в музыку вернулся пустой тембр маримбы, она зазвучала как-то спокойнее и сдержаннее, утекая куда-то за горизонт.
Последним в ударной части программы прозвучал «Кончерто Барбаро» Ивана Колованова, принесший ему второе место в номинации. Для этого номера к двум инструментам добавилась ударная установка. Сам композитор сочинял свое произведение, исходя из слова «осцилляция» – качание. В этом переминании ему услышалось нечто первобытное и архаичное. Но, в сущности, со сцены прозвучало basso ostinato, точнее остинатным тут был ритм драм-сета. Инструменты метались в своих диапазонах, выдавая причудливые и часто даже виртуозные фигуры. Но заземляла их именно партия ударных, которая из раза в раз задавала музыке четкую структуру и форму. Строгость, фиксирующая вычурность, – случилось какое-то музыкальное ар-деко. Музыка звучит степенно, но при этом игриво; начинается монолитно, но высится и пропадает в облаках, оставляя слушателю только воспоминание о причудливых образах.
Конкретику же дали произведения из последней номинации конкурса – сочинения для инструмента соло и струнного оркестра. Все они были вынесены во второе отделение, начавшееся с Концерта для фортепиано «Да здравствует жизнь!» Екатерины Шатровой. Более того, обладательница первой премии сама исполнила солирующую партию. Но это прославление жизни оказалось во многом декадентским. Нет, конечно, огонь в музыке был: после напряженного кластерного вступления зазвучала игривая танцевальная музыка. Под ритмы фламенко с col legno вместо кастаньет фортепианная партия перекатывалась и подпрыгивала по клавиатуре. Несколько рядов зала вторили ей ударами ногой в такт. Но стоило Opensound Orchestra забрать себе соло, как грянул вальсочек с «рюшечками». Весь такой нескладный, неуютный. Рояль, не выдерживая, пытался отобрать соло себе. Вот только надтреснутая пластинка струнных не умолкала, а все разгонялась и разгонялась. И тут – срыв. Пианистка «взрывается» в каденции, останавливается с оркестром в диссонансе и в последний момент снова приходит к свету из вступления, возвращаясь на круги своя.
Еще один путь отразил в своем сочинении лауреат третьей степени Тарас Буевский. «Траектория А» ставит перед слушателем один вопрос: а может ли быть лирическим героем звук? Ведь все одночастное произведение представляет собой огромное развернутое опевание тона в 440 герц. Но важна ведь не цель, важен путь. И в сочинении «самураем» был даже не солист Федор Освер, и даже не тембр его гобоя, а сама частота. Именно она разрушает унисон в самом начале, натравливая на себя струнные. Она же от этого потом и страдает, когда весь оркестр окружает вернувшийся ровный тон. Правда, когда все схлопнулось, трагедии не случилось. Вернулось «ля».
Завершило программу сочинение Евгения Петрова, занявшего второе место. «Гора света» написана для солирующей арфы и представляет из себя нечто трогательное и поэтичное. Музыка переливалась, качалась в мажорных волнах. Солистка Луиза Минцаева то «мерцала» каким-то волшебством, то тихонечко шептала, аккомпанируя соло первой скрипки. Но это лишь первая часть прошла в такой благости: вторая – токката – была куда интереснее. Хоть музыка и нагнетала краски, в ней не чувствовалось угрозы; получился своеобразный испуг без страха. А поверх этой моторности звучала нежная кантиленная мелодия. Даже казалось, что этот жанр теряет сам себя. Такой странной догонялкой пьеса и закончилась, как завершился и концерт новой музыки. Интересно, что уже несколько лет мы слышим в итоговых программах AVANTI перекос в неоромантизм. Но, может, когда стилевых революций в музыке не происходит, она выполняет свою главную цель – ее приятно слушать.
