События
В 2026 году исполнилось сто лет со дня рождения композитора Мортона Фелдмана – яркого представителя нью-йоркской школы, без которого невозможно представить американскую музыку ХХ века. Внимание к нему со стороны российских музыкантов не может не радовать. Фелдмана играют здесь довольно активно, разными составами, напоминая публике о безусловной мощи этой композиторской фигуры – ведшей себя в музыке предельно вкрадчиво, потаенно и не столь известной широкой аудитории в сравнении, скажем, с фелдмановским современником Кейджем, гарантированно собирающим в России заметно более полные залы.
Одним из ярчайших событий, посвященных Фелдману, стал недавний фестиваль Lостинг, проведенный при поддержке Школы дизайна НИУ ВШЭ и медиапортала Mediiia. Он объединил пять вечеров, четыре площадки и три ансамбля современной музыки, среди которых особенно хочется отметить молодой коллектив «Клото», выступивший на концерте-открытии. Ансамбль специализируется на перформативных практиках и необычных подходах к исполнительству. Его участники, Сергей Зыков и Стефанида Ермолаева, и взяли на себя художественное руководство фестивалем. Согласно авторскому определению, Lостинг – особое состояние, «опыт блуждания между найденным и потерянным, звуком и тишиной, формой и распадом». В прошлом году «Клото» уже выступал с одноименной концертной программой, объединившей современную академическую и экспериментальную музыку. Но именно Lостинг этой весны стал первым событием такого масштаба, позволившим организаторам лучше раскрыть собственное видение современной музыки.
Одной из главных задач фестиваля было представить широкую панораму творчества Фелдмана, включая абсолютные раритеты. Так, на первом концерте, 13 марта в Доме-музее Марины Цветаевой, прозвучало единственное сочинение композитора для электрогитары – The Possibility of a New Work. На закрытии же, 22 марта в Кафедральном соборе святых Петра и Павла, состоялась российская премьера композиции Principal Sound, тоже единственной в своем роде: ничего иного для органа Фелдманом не создано. Пьесу исполнила Стефанида Ермолаева.
Другая, не менее важная задача, стоявшая перед организаторами фестиваля, заключалась в том, чтобы поместить музыку классика американского авангарда в самые разные контексты и в некоторой степени подчеркнуть ее универсальность. Почти все концерты имели авторское название, отражавшее направление кураторской мысли. Например, представленная 18 марта в ДК «Рассвет» программа «Доктора времени» объединила ранний опус Фелдмана Projection 4 с музыкой современных композиторов, связанной с темой взаимодействия времени и звука. А заключительный концерт «Анатомия звука: орган ХХ века» поместил композицию Фелдмана в контекст органной музыки его современников и последователей. Открылся вечер торжественным гимном Te Deum Петериса Васкса в исполнении японской органистки, солистки Калининградской областной филармонии Хироко Иноуэ. Следом в интерпретации Даниэля Сальвадора, титулярного органиста Папской базилики Святого Михаила в Мадриде, прозвучал остроумный, отчасти вдохновленный минималистской эстетикой Souvenir Джона Кейджа. Вместе с флейтисткой из оркестра musicAeterna Маргаритой Галкиной органистка Стефанида Ермолаева блестяще исполнила Интермеццо Жана Гийу. Завершала же нынешний сезон фестиваля Lостинг (обещано продолжение этим летом) авангардная Volumina Дьёрдя Лигети, в партитуре которой, напомним, нет нот, зато есть множество адресованных органисту подробных композиторских разъяснений, а также причудливая графика (играл вновь Даниэль Сальвадор).
Но вернемся все же к началу, к самой первой фестивальной программе с интригующим названием «Верю в призраков». Да, несомненно, опыт постижения виолончельного экстрима Patterns in a Chromatic Field в ДК «Рассвет» 14 марта (на одной сцене с пианисткой Стефанидой Ермолаевой солировал мультиинструменталист Антон Изгагин) и сумрачной пьесы Bass Clarinet and Percussion в храме Святого Людовика 20 марта (исполнители – артисты ансамбля im Spiegel) нам важен, однако тон всему фестивалю задал именно первый концерт.
Программа объединила композиции ныне живущих авторов экспериментальной музыки и три ранних сочинения Фелдмана, который в этом контексте, казалось, играл роль не художника-новатора, а «мертвого классика», чей дух музыканты, видимо, надеялись призвать. В исполнении Софьи Исрафиловой и Петра Мусоева прозвучали Intermission 5 и Extensions 3 для фортепиано соло, а Алексей Потапов на электрогитаре представил The Possibility of a New Work. Последнее (из упомянутых) сочинение, посвященное композитору Крисчену Вулфу, долгое время считалось утраченным. Лишь в 2002 году удалось обнаружить запись исполнения этой вещи самим Вулфом. Находку расшифровали. В 2004-м Вулф сочинил оммаж своему другу: его композиция Another Possibility также написана для электрогитары и включает отрывок из произведения Фелдмана.
С оммажами были связаны и другие номера программы. Сергей Зыков, куратор фестиваля и ведущий концерта, познакомил публику Музея Цветаевой со своими «Салемскими вампирами», вдохновленными романом Стивена Кинга «Жребий Салема». Скорее перформанс, а не композиторство в чистом виде. Автор поставил перед собой задачу с помощью музыки и сценических действий воссоздать дух классического хоррора, где каждый инструмент – действующая сторона сюжета. Рояль (Софья Исрафилова) обозначал жителей города, орган (Стефанида Ермолаева) – вампиров, игрушечное фортепиано (Петр Мусоев) – детей, обычно становящихся первыми жертвами злых сил. Сам Зыков ходил по залу с колоколом, чей звон символизировал католическую церковь. Дополнительные звуковые эффекты создавали крутящаяся юла и запись мелодии с кассетного проигрывателя, создававшая атмосферу старого американского фильма. Не менее завораживающим оказался другой оммаж – композиция Loss Стивена Уилсона, работающего в жанрах построк и дарк-эмбиент под псевдонимом Bass Communion. В исполнении ансамбля «Клото» прозвучала трибьют-версия для рояля, электроники и электрогитары, надолго погрузившая слушателей в состояние потерянности и безвременья, отраженное в слове Lостинг.
При составлении программы концерта музыканты, казалось, руководствовались не столько историей, сколько звуковым образом каждого произведения, стремясь объединить их в единый номер, посвященный теме страха и мистического переживания. Но увидеть вампиров в перформансе Сергея Зыкова гораздо проще, чем услышать призраков в абстрактной и интеллектуальной музыке Фелдмана, не созданной для чувственного восприятия массовым слушателем. Или нет? Если абстрагироваться от идей, стоящих за каждым опусом, от истории американского современного искусства, если попробовать услышать Фелдмана «новыми ушами» (Happy new ears! – пожелал бы нам всем Джон Кейдж), то что бы мы почувствовали? Отсутствие мелодии и долгие паузы наверняка вызвали бы у ребенка или любого другого неподготовленного слушателя недоумение, а диссонансы и резкая смена динамики – страх и беспокойство. Сочинение Extensions 3 с его тихими, «хрустальными» аккордами в высоком фортепианном регистре вполне подошло бы для саундтрека к фильму о доме с привидениями, а уже не раз упомянутая нами вещь The Possibility of a New Work отлично проиллюстрировала бы видеоигру о зомби-апокалипсисе в небольшом американском городке.
Фантазировать можно сколько угодно, сами композиторы нью-йоркской школы ничем не ограничивали интерпретации своих произведений. Этим и воспользовались участники ансамбля «Клото», предоставив возможность услышать в современной музыке то, что обычно теряется при сугубо умственном восприятии абстрактного искусства. Иначе как объяснить тот факт, что академические опусы второй половины ХХ века могут органично сочетаться в одном концерте с построком и современным перформансом? Может, в экспериментальной «музыке случая» гораздо больше мистики, чем кажется на первый взгляд? Ведь свобода художника неразрывно связана с экзистенциальным ужасом перед бесконечностью, а стремление к творческой новизне – со страхом потревожить призраков прошлого. В таком случае идея посвятить первый концерт фестиваля Мортона Фелдмана теме ужасов – вовсе не попытка подстроиться под пятницу, 13-е, а крайне удачное концептуальное решение, отразившее эстетические принципы всего проекта Lостинг. Ведь, в конце концов, для ревнителей традиции вся современная музыка – сущий кошмар.
