Релизы
Дослушать этот диск до конца можно по одной из двух причин: если у тебя на проигрывателе сломалась кнопка «выкл» или если тебе нужно писать о нем отзыв. А вот выключить запись причин множество, и снобское осуждение недостаточно высокого музыкального качества, пожалуй, не главная из них.
По сложившейся традиции Пуччини не считают автором, требующим особенной музыкальности или вдумчивости трактовок, поэтому стоит проявить к его партитурам чуть больше внимания и отнестись к инструментальным фрагментам опер как к серьезным произведениям, а не проигрышам, и сразу выясняется, что hic sunt leones – и малоизученные, и безусловно притягательные. Иными словами, с пуччиниевского дирижера спрос небольшой, достаточно не халтурить. Энрике Маццола не только не халтурит, но даже временами старается. Дирижер опытный и эрудированный, он сервирует прелюдии к «Виллисам» и «Эдгару» как изящный оммаж романтизму, в интермеццо из «Мадам Баттерфляй» представляет пентатонические стилизации в изящную приправу к разбитому сердцу, в интермеццо из «Манон Леско» упивается экзистенциальной тоской, напоминающей чуть то об одном Штраусе, то о другом. Его Пуччини – мелодичный и изобретательный, хотя и пустоватый композитор. То, что нужно, чтобы хорошо продаваться, но совсем не то, что требует большого внимания: послушали немножко и хватит, выключаем. Или идем готовить обед под приятный фончик.
Однако даже это очарование исчезает, стоит запеть Сондре Радвановски. Певица находится в отвратительной певческой форме. Звук «задран», завален назад, интонация плывет, верхние ноты даются только криком, нижние не даются вовсе. Такая манера исполнения Пуччини имеет почтенные традиции, однако для убедительности необходимо ощущение, что это прием, выбор, а не дань безысходности.
Бывает, что виртуоз с разбитой скрипкой все еще может подарить слушателю чудо. Увы, и это не случай Радвановски. Она старается, напрягается, надсаживается, и на этом все.
Писать об этом неловко и как-то неправильно. Кажется, что ты обвиняешь человека в том, над чем он не властен, а где-то между строк еще и требуешь, чтобы он отказался от самого себя, потому что тебе недостаточно приятна его работа. И это – главный повод выключить диск. Рукой, нажимающей на клавишу, будет двигать в этом случае не раздражение и тем паче не безразличие, но печаль. Или даже совесть.
Радвановски, безусловно, была дивой. Она могла не нравиться; ее интерпретации можно было ругать за избыточную театральность или недостаточную вокальную точность – но все это не так важно, когда у артиста есть то самое качество, которое отличает его от других. Однако в последние годы Радвановски лишилась как раз его. В пандемии ли дело, в возрасте, в политике или в личных неурядицах, но мощное сценическое присутствие совершенно перестало чувствоваться, как минимум ослабло настолько, что записи и трансляции уже не могут его передать.
На диске вышла живая запись; слышно, с каким энтузиазмом хлопает зал Лирической оперы Чикаго – родного оперного дома Радвановски, где некогда она впервые вышла на сцену (в партии Мими). Может быть, люди в зале пережили что-то, что неподвластно мертвым носителям информации и двоичному коду. Или просто отбили ладоши из лояльности и ностальгии.
Как бы то ни было, запись лучше всего выключить после первой, инструментальной дорожки.
