События
Этот проект был задуман художественным руководителем и главным дирижером Государственного академического симфонического оркестра Республики Татарстан Александром Сладковским. «Идея фестиваля необычная, она заключается в творческом соревновании и в то же время – содружестве симфонического оркестра и органа, рождающем музыкальную феерию красок, тембров, образов, – подчеркивает маэстро. – За семь лет мы охватили невероятно богатый репертуар для “короля инструментов”. В каждую программу мы обязательно включаем либо казанскую, либо мировую премьеру».
Куратор этого уникального по формату фестиваля – доктор искусствоведения, профессор Московской консерватории Евгения Кривицкая. По ее замыслу каждая из программ имеет свою магистральную тему, выраженную в названии. На этот раз три фестивальных вечера обозначены в афише как «Вибрации гармоний», «Движение к свету» и «Ко дню рождения И.С. Баха».
Едва смолкли первые аплодисменты в честь прославленного коллектива – ГАСО РТ, как зал вновь взорвался овацией увидев, как на сцену выходит уже полюбившийся казанцам Петр Татарицкий. Элегантный, изысканный, он любое представление, в котором участвует, превращает в незабываемое событие – будь то концерт, будь то литературно-музыкальное представление, будь то моноспектакль. И трудно сказать, что этому причиной, – то ли текущая в его жилах кровь благородных российских родов Алмазовых, Шереметевых, Голицыных, Бухгольцев, то ли врожденные тактичность и деликатность, отражающие высокую культуру проникновения в таинство искусства.
Его вступительное слово было не просто искусствоведческим комментарием к каждому исполняемому произведению, но глубоко поэтическим, эмоциональным и образным отражением настроения музыки.
Завораживающее погружение в мир космических по своей мощности звуков и вибраций гарантированно обещало и участие виртуозных органистов Хироко Иноуэ (Япония) и Жан-Пьера Стайверса (Нидерланды), связанных узами брака. Концертная карьера разбросала их по разным странам: Хироко Иноуэ с 2006 года – солистка-органистка Калининградской областной филармонии, а Жан-Пьер Стайверс с того же самого времени – титулярный органист органа Verschueren в часовне Карла бывшей Большой семинарии в удивительном средневековом южно-голландском городке Рурмонд. Казань стала местом творческого пересечения известных своим мастерством музыкантов.
На открытии фестиваля прозвучали грандиозный Концерт для органа, литавр и струнного оркестра Франсиса Пуленка и впервые исполненная в Казани Симфония для органа и оркестра Аарона Копленда, полная эпичной звукописи.
«Изначально планировалось, что весь вечер на сцене будет Жан-Пьер Стайверс. Но получилось так, что Концерта Пуленка не оказалось в его репертуаре, и организаторы решили пригласить меня тоже. Я рада снова быть в Казани и выступать с одним из лучших коллективов России», – искренне улыбалась Хироко Иноуэ.
Между оркестром и органом, по замыслу Франсиса Пуленка, все время звучит напряженный диалог, в котором множество неожиданных поворотов. Громоподобные органные аккорды, создающие раскатистый звук, обрушивались на оркестр, и струнные откликались то трепетно, то таинственно, то меланхолично…
А для Аарона Копленда источником вдохновения стал джаз. И дело здесь не столько в джазовых гармониях, сколько в ритме, создающем конкурирующие «неритмичные» комбинации. Меланхоличное, горько-сладкое пасторальное настроение в развитии мелодии обретает энергичное, механическое, джазовое, иронично роботизированное звучание. В исполнении Жан-Пьера Стайверса не было ни пустой виртуозности, ни утомительной академичности, органист словно возвышался над музыкальным ландшафтом.
ГАСО РТ усугубил философичность момента, впервые исполнив повествующую о вечных ценностях сюиту Мориса Равеля «Гробница Куперена» и изысканную политональную «Кубинскую увертюру» Джорджа Гершвина. Элегантно быстрые фигурации «Гробницы Куперена», сплетающие пасторальные мотивы, причудливую мечтательность и ироничный взгляд на принципы барокко через призму XX века, удивительно точно зарифмовались с гармонической сложностью композиционных приемов Гершвина, безошибочно воссоздающих кубинские ритмы в блестящих ритмических фигурах.
В этом безусловная заслуга стоявшего в первый фестивальный вечер на дирижерском подиуме яркого представителя современной дирижерской школы Ильи Гайсина, ассистента Теодора Курентзиса в оркестре musicAeterna. Точные, лаконичные, упругие и молниеносные движения маэстро – это и качество, и высокий профессионализм. Он из числа тех, чья дирижерская магия заключается в умении привнести элемент сиюминутности, импровизационности и вдохновенности в процесс исполнения.
«Честно говоря, я был просто поражен на первой репетиции, как играет оркестр, с какой отдачей и дисциплиной работают музыканты. Я получил огромное удовольствие от этого коллектива», – признался Илья Гайсин после концерта.
Сочинения программы «Движение к свету» во второй фестивальный вечер комментировала со сцены Евгения Кривицкая. Академичный, изысканно-простой и безупречный стиль ведения классических концертов, глубокая и разносторонняя музыкальная эрудиция, талант раскрыть новые грани исполняемого произведения и привлечь внимание слушателей к тонкостям его звучания – вот далеко не полный перечень достоинств этого не только музыкального критика, но и органистки. Умение чувствовать атмосферу зала, с первых мгновений находить контакт с публикой, невидимыми нитями связать воедино музыкантов, авторов произведений и слушателей разных возрастов и степеней подготовленности высоко ценится казанскими меломанами.
В программе были исключительно российские композиторы – Мечислав Вайнберг, Александр Гедике, Давид Кривицкий, Эльмир Низамов и Альфред Шнитке. Разные эпохи, разная стилистика, разные структуры, фактуры и выразительность… И к тому же – все произведения были новыми для артистов Госоркестра Татарстана. Однако музыканты достойно справились. «Невероятная работоспособность коллектива! Включение в абсолютно разные стили, четкое погружение в материал, желание достичь высшей творческой цели завораживает», – восторженно отозвался руководитель БСО имени Чайковского Арсентий Ткаченко, стоявший в этот вечер за дирижерским пультом.
Его умение четко, однозначно, доходчиво передать в дирижеском жесте свои чувства мобилизовали татарстанских симфоников на выполнение непростых задач при исполнении «Сюиты в старинном стиле» Альфреда Шнитке, сочетающей барочные интонации с современной гармонией, и премьерных для казанцев «Польских напевов» Мечислава Вайнберга с их мультикультурной стилистикой и глубокой щемящей тоской по утраченной родине. Как свободно, органично и прочувственно исполнили эти сочинения музыканты!
Диалог оркестрантов с органом тоже был не из легких. Организаторы включили в программу сочетающий традиции классицизма с романтической выразительностью Концерт для органа и струнного оркестра Александра Гедике – композитора, в чьем творчестве сошлись воедино век нынешний и век минувший. Орган для него – отдельный мир. Имитируя тембровые характеристики оркестра, «король инструментов», как часто называют орган, звучит здесь с элементами драматизма, но без чрезмерной патетики, а струнный оркестр создает теплую, прозрачную звуковую основу, поддерживая кантилену.
Еще одним премьерным произведением фестиваля стала композиция Эльмира Низамова для органа и струнных, названная им «К свету». Если уж быть принципиальным, надо отметить, что эта музыка родилась в 2024 году. С тех пор она исполнялась и в ансамбле альта и струнного оркестра, и в ансамбле виолончели, органа и камерного хора, а теперь впервые прозвучала в сочетании органа и симфонического оркестра. Композитор задумал ее как молитву. Приверженец возвышенных и сильных чувств, Эльмир Низамов выражает их просто, ясно и мелодично.
Подлинным откровением стал монументально-виртуозный Концерт для органа, струнных и ударных Давида Кривицкого. Этот драматичный диалог мощно звучащего органа и трепетных струнных с взрывными ударными часто исполняется на международных фестивалях, но до столицы Татарстана он добрался впервые. Произведение, созданное в 1986 году в развитие барочных традиций Иоганна Себастьяна Баха, носит философско-мистический, напряженный характер. Орган выступает, по замыслу композитора, в роли собеседника оркестра, превращая состязание в гармоническое созвучие молитвенного песнопения. Солирующий инструмент здесь абсолютно равноправен оркестру, а оркестр настолько симфонически серьезен, что слушатель погружается в сакральную атмосферу диалога с вечностью.
Разумеется, в этом была немалая заслуга профессора Санкт-Петербургской консерватории Даниэля Зарецкого, которому подвластно таинство создания ощущения порядка и стройности, отражения божественной гармонии мироздания и трансцендентности духовного преображения. Наверное, надо сказать и то, что всю программу известный российский органист выучил специально к этому выступлению.
«Сегодняшний концерт – вызов для меня: я исполнил впервые три совершенно разных произведения для органа и оркестра. Общими усилиями мы справились шикарно», – сказал после выступления Даниэль Зарецкий.
Он мастерски раскрыл мощь и тембровое разнообразие органа, и музыка, рождавшаяся под его пальцами, словно исходила из глубины души, поднималась ввысь и заполняла собой небесные сферы. Она несла в себе дыхание вечности, каждый аккорд, каждый перелив звука был подобен откровению. В развитии музыкальных полотен этих, казалось бы, абсолютно разных произведений шло поступательное движение от легкой иронии XX века в восприятии барочной фактуры у Альфреда Шнитке, повествовавшего об уводящей от истины сладкой лжи, которой характеризуется современный мир, через постижение глубокой медитативной тишины у Эльмира Низамова, где слышалось лишь биение собственного сердца, до могучих, торжественных аккордов, рождавших ощущение вселенской силы у Давида Кривицкого.
Заключительный вечер VII Международного органного фестиваля совпал с днем рождения, правда, по старому стилю, Иоганна Себастьяна Баха, обобщившего в своем творчестве музыкальное искусство барокко.
Торжественное приношение ему составили произведения Антонио Вивальди, Антона Веберна, Георга Фридриха Генделя, Вольфганга Амадея Моцарта, Геннадия Рождественского и Александра Гильмана. На дирижерский подиум взошел главный дирижер Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Феликс Коробов.
Исповедуя как credo искренность, он выгодно отличается от своих коллег отсутствием показной эмоциональности. Не принимая «выигрышных» поз, он получает подлинное удовольствие от совместного с оркестрантами процесса созидания музыки. Как утверждают специалисты, его почерк – это смесь интеллигентного хулиганства и высочайшей исполнительской культуры. Он словно смахивает с невидимой преграды все наносное, лишнее, высвобождая эмоциональную сущность произведения.
Личным подарком Феликса Коробова и Иоганну Себастьяну Баху, и меломанам, собравшимся в зале, и музыкантам ГАСО РТ стали «Три Adagio и фуги» для оркестра Баха – Моцарта – Рождественского.
Перед исполнением этого произведения Феликс Коробов обратился к залу: «В 1782 году австрийский дипломат Готфрид ван Свитен попросил Моцарта сделать транскрипции некоторых прелюдий и фуг Баха для струнного трио. Моцарт не только выполнил просьбу, но и присочинил к каждой фуге по Adagio, заменив ими баховские прелюдии. В XX веке Геннадий Николаевич Рождественский решил сделать подарок для своих музыкантов и инструментовал эти произведения для большого струнного оркестра. Эту партитуру мне передал в руки с правом и с разрешением ее исполнять лично Геннадий Николаевич, у которого я работал концертмейстером группы виолончелей».
Струнные партии у татарстанских симфоников обладали всей необходимой выразительностью и такой теплотой тона, которая относительно редко встречается в исполнительской практике в наши дни: мрачный и тревожный тон, удивительно резкий в своих вспышках, чередовался с завораживающе тихими моментами. Полифоническая строгость Баха, драматизм Моцарта и изящество добавленных Рождественским партий второй скрипки и контрабаса нашли свое alter ego и в оркестровом переложении Антона Веберна шестиголосной фуги (Ricercata) из «Музыкального приношения» Баха. Мелодия в интерпретации ведомых Коробовым оркестрантов парила над притихшим залом. Мелкие кусочки пазла, на которые Веберн разрезал линии контрапункта Баха, переливаясь многоцветьем, составляли волшебную картину, свободную и глубоко эмоциональную, позволяющую услышать отдельные голоса в плотной фактуре.
Органная составляющая этого вечера нашла свое воплощение в редко исполняемом, насыщенном характерным для итальянского высокого барокко колоритом Концерте для скрипки, гобоя, органа и струнных RV554 Антонио Вивальди, виртуозном, жизнеутверждающем, наполненном характерной для позднего барокко ясной гармонией Концерте для органа и оркестра Георга Фридриха Генделя и в монументальном произведении эпохи романтизма, отличающемся размахом и эмоциональным накалом, – Симфонии для оркестра и органа Александра Гильмана. Титулярный органист Папской базилики Святого Михаила в Мадриде Даниэль Мартин Сальвадор – один из самых ярких органистов своего поколения – с восторгом отозвался об инструменте, на котором он играл впервые: «Это один из самых лучших органов, который я встретил в России. Добыть его – такой труд! Просто чудо, которое сотворил бывший ректор Казанской консерватории Рубин Кабирович Абдулин. Этот орган очень похож на тот, что установлен в Консертгебау в Амстердаме, одном из самых престижных залов в мире. Это правда, органы – один в один. Здесь только на регистр меньше, потому что здесь зал поменьше».
В его руках инструмент вздыхал мощью всех своих труб, наполняя Государственный Большой концертный зал имени С. Сайдашева звуками, которые, казалось, проникали в самые глубины души. Воздух вибрировал, словно живой, отзываясь на каждую ноту. И, откликаясь, оркестр подхватывал мелодию, добавляя ей новые краски и оттенки. Музыка, рождающаяся по воле Даниэля Сальвадора, преображала обыденное в божественное, а орган и впрямь становился королем инструментов. Это в полной мере характеризовало все три исполненных им произведения.
VII Международный органный фестиваль еще раз доказал, что нет пределов совершенству. Движение по нарастающей продолжается. А значит, есть мотивация дождаться следующего года и новых встреч двух миров – органного и симфонического.
