События
Просветительская деятельность musicAeterna давно не ограничивается Лабораторией современного зрителя. В 2021 году появился проект «Что я слышу» с интерактивными карточками для быстрой самостоятельной подготовки к концертам. В 2024-м был запущен сайт-архив momentAeterna, где можно не только найти фото- и пресс-отчеты, но и полистать буклеты. Открытые репетиции (точнее, их трансляции) теперь выделены в отдельный формат Currentzis Lab. И все же именно Лаборатория современного зрителя заставляет потенциальных участников ставить будильники на время открытия регистраций: за прошедшие десять лет она переросла нишу сопутствующих мероприятий и стала центром притяжения, сформировав вокруг себя целое сообщество.
ЛСЗ возникла в стенах Пермского театра в 2016 году (где в формате лекций/встреч/экскурсий и мастер-классов существует и по сей день), но в 2019-м проект под тем же названием отправился в путь вместе с musicAeterna и теперь базируется в Доме Радио в Санкт-Петербурге и в Центре «Зотов» в Москве. Точкой роста «теодоровской» лаборатории стала партиципаторность: практически первым делом петербуржцев пригласили на занятие по барочному танцу. С тех пор редкий выпуск обходится без пластических встреч, которые попеременно проводят артист musicAeterna Dance Евгений Калачёв и танцхудожница Валентина Луценко, автор гиперпопулярного «Пляса» в Доме Радио. Валентину интересует лингвистический аспект танца, поэтому ее приглашают к созданию танцевально-поэтических воркшопов. Первый был посвящен стихотворениям Гессе и Эйхендорфа (к исполнению «Четырех последних песен» Р. Штрауса), а второй назывался «Искусство грусти» – по циклу Дьёрдя Куртага «Песни уныния и печали». Опираясь на свой бэкграунд в истории искусства и философии, Валентина находит ассоциации и упражнения, помогающие участникам войти в тему через тело и соотнестись с ней. Воркшоп становится самостоятельным сочинением, построенным по законам режиссуры. Особенно удачно получилось с Куртагом: в основе его «Песен» – всем нам со школы знакомые слова, композитор наделяет их практически осязаемой сущностью, можно сразу работать с ней, а не с базовым смыслом.
Другой популярный вариант активного участия – появившийся четыре года назад «Распев» для всех желающих петь хором (необходимы базовые навыки чтения нот). Здесь нет постоянных ведущих, обычно ими выступают артисты хора musicAeterna. Занятия проходят регулярно, а в рамках Лаборатории современного зрителя становятся тематическими. Бас Дмитрий Косов, пионер «Распева», готовящий встречу перед концертом Рамо, особенно ценит в этой практике непрогнозируемость, неповторимость (состав зрительского хора меняется каждый раз, места достаются по регистрации), но и неизменную радость, передающуюся от любителей профессионалам. Сюда нет смысла приходить за инсайдами из жизни musicAeterna или «просто послушать», здесь все по делу: партитура, 35-40 незнакомых между собой человек и девяносто минут, чтобы создать нечто общее.
Классическая лекционная программа в отдельном представлении не нуждается. При ее составлении куратор Анна Фефелова видит свою задачу не только в том, чтобы привлечь лучших специалистов (лекции по Куртагу читали Ольга Алюшина в Петербурге и Светлана Савенко в Москве), но и в совпадении с трактовкой, которую предложит Теодор Курентзис. Бывало так, что намеченный план мероприятий корректировали после начала оркестровых репетиций.
Самую широкую аудиторию, конечно, в любом случае собирают трансляции. 2 апреля в прямом эфире можно было следить за открытой репетицией «Немецкого реквиема» Брамса. Предыдущая трансляция, к слову, прошла полтора года назад, в ноябре 2024-го (Пятая симфония Шостаковича). За время перерыва специфика формата немного позабылась. Это не столько репетиция с оркестром, сколько диалог со зрителем: Теодор обращается напрямую к слушателям, формируя их будущее восприятие. Особенно эффектно выглядят иллюстрации: там, где лектор включил бы аудиодорожку на слайде, Курентзис делает взмах рукой, и оркестр тут же обрушивает Dies Irae из «Реквиема» Верди или начинает «Страсти по Иоанну» Баха. Такая «репетиция» сама требует тщательной подготовки. Но моменты непосредственной работы с музыкантами тоже предусмотрены: например, в первой части «Немецкого реквиема» маэстро просил виолончели звучать как хор, а хор – как виолончели, и всех вместе – быть более misterioso («таинственными»). Для поклонников коллектива, безусловно, ценна эта ситуация прямого (пусть и одностороннего) контакта, которая не может быть частой – в отличие от Лаборатории современного зрителя, регулярной, ожидаемой и подчас впечатляющей наравне с концертами.
