События
«Волшебную ночь» и «Демона», которые были написаны в 1922 году и относятся к раннему этапу творчества композиторов, поставили под руководством продюсера Екатерины Барер, драматурга и художника Марии Трегубовой приглашенные хореографы из-за рубежа – основатель Театра танца Вуяни Грегори Макома из ЮАР и экс-худрук балета Хорватского национального театра в Сплите македонец Игорь Киров.
Эти произведения в России еще ни разу не получали сценического воплощения – совершенный эксклюзив, как сказал о них на пресс-конференции Алексей Трифонов, художественный руководитель Нижегородского театра.
Оба спектакля по-своему интересны: если первый – возвращение в начало прошлого века с модерном и нарождающимся авангардом, то «Демон» смотрит в наше время, но без примет актуальной нынче бытовухи и пошлости – это лаконичная и стильная постановка.
Балет-пантомима «Волшебная ночь» Вайля, открывавший вечер, имеет прелюбопытную историю существования. Композитор создал его в пору учебы у Ферруччо Бузони. Либретто оригинальной версии повествовало о мальчике и девочке, которые, заснув и поддавшись заклинанию феи, попадают в диковинную, сказочную страну. Премьеру в Берлинском театре на Курфюрстендамм осуществили Франц Людвиг Хёрт и Мари Циммерман: она имела успех, хотя музыку критики называли слишком современной. Следом была интерпретация в Америке (хореограф – Митио Ито, художник – легендарный Борис Анисфельд).
В 1933 году, когда Вайль бежал из нацистской Германии, партитура «Ночи» пропала. В 1950-м вдове композитора передали только фортепианный вариант.
Оркестровый оригинал нашелся лишь в 2005-м – и балет воскрес.
Первые его постановки в XXI веке прошли в Ковент-Гардене в 2011-м и в Музее еврейского наследия в Нижнем Манхэттене в 2018-м.
Свежая российская трактовка сочинения повествует о сладком мире грез, теплом и волшебном периоде детства, когда собственным воображением можно оживлять любимые игрушки.
Декорация и костюмы Марии Трегубовой тут явно переплюнули, заслонили собой хореографию Игоря Кирова. Пространство сцены занимает комната в стилистике начала XX столетия с увеличенными предметами – большим плюшевым медведем, лошадками, машинками, куклами, мячами и чучелом оленя справа. А в окне периодически отражается портрет мальчика, наблюдающего за происходящим. На его и наших с вами глазах оживают парни в серых пиджаках, брюках и с кейсами (Евгений Переверзин, Максим Просянников, Сюго Каваками, Назир Назипов, Нуркубат Нурлан), девушки в разноцветных костюмах (Дарья Сеземова, Анна Мельникова, Екатерина Шуверова) и их кавалеры – «кубики» в жилетках (Сюго Каваками, Максим Просянников, Евгений Переверзин), несостоявшиеся невеста и жених, исполняющие дуэт под названием «Сломанная чашка» (Рената и Иван Сидельниковы), «война» – игрушечные солдаты в красных мундирах (Нуркубат Нурлан, Максим Просянников, Сюго Каваками) и «мир» – обаятельные куколки (Харука Такеми, Дарья Сеземова, Екатерина Шуверова), а также девушки в красном, олицетворяющие раздор (Харука Такеми, Дарья Сеземова, Анна Мельникова, Алиса Карпычева).
Присутствует в спектакле и живой вокал, как и задумал Курт Вайль, – за него отвечает сопрано. Солистка Нижегородского театра Анастасия Джилас в золотом платье примадонны эпохи модерн сладко поет о том, как трансформируется царство игрушек после наступления полуночи.
В интервью перед премьерой хореограф Игорь Киров признался, что ему было очень непросто работать под крайне нестандартную для него музыку Вайля.
«Ты только входишь в один ритм, а он уже ломается, все это требует мгновенной реакции. Нужно точно знать, что происходит в партитуре каждую секунду: где меняется акцент, где ломается линия, где появляется новая тема. За всем нужно успевать. Когда впервые услышал музыку, мне нужно было время, чтобы ее принять. Я привык работать с более мелодичным материалом, где движение естественно ложится на звук. Следовать за Вайлем – главный вызов всего спектакля», – говорит постановщик.
С этим вызовом он справляется лишь отчасти. Первая половина балета проходит под знаком статики: мужской номер сменяется ансамблем из трех пар девушек и «кубиков» с довольно однообразными поддержками и элементами акробатики. Растапливает скуку выразительный дуэт «Сломанная чашка», где Иван и Рената Сидельниковы живописно актерски и изобретательно хореографически рисуют муки пары, чьи чувства разбиты, но их продолжает все равно тянуть друг к другу. Эмоциональную лирику этого номера разбавляют последующие танцы «войны» и «мира» – у артистов тут наконец появляется более широкая амплитуда движений: прыжки, антраша, туры. Далее «война», как ей и полагается, начинает сеять хаос, руша предметы на сцене, в том числе сваливая огромного плюшевого медведя. Последующий танец девушек в красном отражает нарастающую опасность, хотя в музыке ее совсем не слышно. Но в итоге действие успокаивается, и куклы исполняют общую коду. После боя часов, возвещающего наступление утра, они деревенеют.
И тут зрителя ждет финал – красивый, по-детски трогательный и умиляющий. Комната и игрушки приобретают реальные размеры, а на сцену выходит белокурый мальчик, чье изображение до этого публика лицезрела в окне. Малыш начинает собирать любимые предметы и в итоге застывает в обнимку с мишкой на стуле. Как говорится, пятьдесят процентов успеха спектакля – это хороший, вызывающий эмоции финал. Здесь такой есть.
Если «Волшебная ночь» Вайля в постановке Кирова сконцентрирована на изобретательности оформления, то «Демон» Хиндемита у Грегори Макомы – на танце, которым насыщена постановка.
В балете композитора, за который, как пишут исследователи, после весьма успешной премьеры в 1923-м в Гессенском Ландестеатре в Дармштадте никто особо не брался, африканец Макома соединяет элементы классики и contemporary: кордебалет здесь, например, согласно эстетике хореографа, вовсю топает пятками.
Спектакль получается яркий, броский и экспрессивный: он полностью сочетается с музыкой Пауля Хиндемита.
По принципу контраста с «Волшебной ночью» – сказочной и наполненной различными яркими красками, – в «Демоне» доминируют минимализм и темные тона, соответствуя сюжету.
Действие происходит в квазисовременной спальне. Тут Девушка (Рената Сидельникова), проснувшись утром, видит в шкафу страшное нечто, которое забирает ее в мир порока. Там на черном троне восседает Демон (Иван Сидельников) – эротичный притягательный молодой человек в цилиндре, с повязкой на глазу, по-рокерски намазанными черными губами, в белой рубашке и кожаном жилете. Он пытается соблазнить Девушку – и ему это почти удается. В итоге она уже в черной фате – признаке перехода в иную реальность. Но соратница Демона – Дух тьмы в женском обличии (Харука Такеми), видящая в новоиспеченной жертве соперницу, – спасает ее.
У главного героя, конечно, есть свита. Мария Трегубова одела нечисть в меха, лосины и набила некоторым из ее представителей тату. Этим жутковатым персонажам Макома поставил изобретательные угловатые танцы, в которых угадывается влияние современной поп-культуры.
Примечательно, что произведения Вайля и Хиндемита написаны для небольших музыкальных составов: «Волшебная ночь» – для камерного оркестра и сопрано; «Демон» – для десяти инструментов струнной и духовой групп, без ударных, зато с фортепиано, которое отчасти берет на себя их функции.
Ансамбль солистов La Voce Strumentale под руководством главного отечественного специалиста по музыкальному авангарду Федора Леднёва демонстрирует большую чуткость в понимании стилей и того и другого автора – и заслуженно становится одним из главных героев вечера.
Сказочности с налетом легкой мистики, тонкости, окутывающей изысканности красок вайлевского творения он противопоставляет подчеркнутую брутальность, агрессивность, тембральную жесткость языка Хиндемита.
