События
В этом году Камерный оркестр России отмечает семьдесят лет на сцене. Несмотря на почтенный возраст, едва ли кому-то из музыкантов нынешнего состава удалось увидеть Рудольфа Баршая – инициатора создания и первого художественного руководителя – за дирижерским пультом. В 1956 году он объединил молодых московских музыкантов в первый в Союзе камерный оркестр, созданный по образцу европейских коллективов.
Любой оркестр – это живой, постоянно обновляющийся организм. Он пополняется молодыми музыкантами и находится в постоянном поиске стиля, интерпретации, собственного лица. Так было при Баршае, так продолжалось при предыдущем художественном руководителе Алексее Уткине, так происходит и теперь – при Филиппе Чижевском. Вместе с новым худруком коллектив отправился в новые творческие странствия. Говоря о работе с оркестром, Чижевский рассказывает: музыканты пересобирают программы, которые «уже в пальцах», ищут штриховые градации, новые пути взаимодействия внутри и между группами инструментов, не забывают и про своих слушателей. Отпраздновать юбилей было решено специальным абонементом в Московской филармонии: уже прозвучали Гендель и Моцарт. Третьим в этом ряду стал Бах.
Выбор «Страстей по Иоанну» неслучаен: чуть больше трехсот лет назад – 7 апреля 1724 года – пассионы впервые услышал мир, и была это Страстная пятница. В этот раз календарь предложил среду, но тем важнее оказалось вспомнить сюжет последнего дня Иисуса Христа, чтобы встретить Пасху с чистым сердцем.
Работа над «Страстями» музыкантами (Госкамерному оркестру в ней помогали ансамбль Questa Musica и хор мальчиков Училища имени Свешникова) велась скрупулезно. Существует привычка считать, что сегодняшние музыканты точно знают, как исполнять барокко. Но на самом деле современный исполнитель очень далек от тех, кто играл и пел «Страсти» триста лет назад. Нужно знать риторические фигуры, логику развития мысли, расшифровку украшений, артикуляцию, штрихи… Когда интерпретатор барочной музыки оказывается один на один с уртекстом, он решает головоломку: как сделать так, чтобы музыка прозвучала в стиле эпохи, к которой она принадлежит. Тем более когда речь идет о «Страстях», которые можно проживать по-разному: с открытой эмоциональностью или с суровой аскезой.
Филипп Чижевский – убежденный адепт исторически информированного исполнительства – вновь решил действовать в стиле аутентики: из всех редакций (Бах не раз возвращался к «Страстям по Иоанну») выбрал первую, еще не затянутую дымкой новых смыслов. В руках музыкантов – старинные инструменты. Звучание было камерным и интимным, благодаря особенным, чуть терпким тембрам барочных струнных и деревянных. Но в кульминационные моменты и хор, и оркестр звучали на пределе, сгущая краски еще и эмоциональной включенностью в музыку.
Чижевский хорошо понимал, к какому итогу он хочет привести в этот вечер. Вступление к первому хору Herr, unser Herrscher было эмоционально-нетерпеливым, словно и дирижера, и музыкантов вела жажда поскорее открыть последнюю страницу партитуры и прочитать, чем же все закончится. Но они сдержались, и в логике развития сюжета нашлось место всему: от интимных переливов и ангельского звучания до очень резких и зловещих эпизодов суда и отречения. Ни давления, ни крика, ни ложного надрыва – только тревожная экспрессия и глубокая осмысленность барочной риторики. Ансамбли солистов звучали логичным продолжением более масштабных номеров, а чуткая коммуникация инструменталистов с вокалистами сплетала разнообразные голоса воедино.
Перед концертом Филипп Чижевский рассказал, что на репетициях добивался от исполнителей «любительской» игры и пения – трактуя это определение в самом высоком смысле. Он напомнил: в храм приходят люди всех профессий, поющие и не поющие, но объединенные единым порывом души. И приходят они не демонстрировать вокальную технику, а молиться: петь от сердца так, как умеют.
В «Страстях» эта молитва тоже есть: она «вшита» в хоровые эпизоды. Сложность этих разделов – в их контрастности. Здесь одновременно нужно быть vox populi, гневной толпой, требующей распятия Христа, и самыми верными его последователями. У Questa Musica в целом получилось это сделать, хотя поляризировать образы можно еще рельефнее. Ангельское звучание добавлял хор мальчиков Училища имени Свешникова.
Установка на «непрофессиональную» искренность дала двойственный результат. С одной стороны, оркестр и хор, следуя за идеей дирижера, показали уровень мастерства. А вот солисты местами держались на грани человеческих возможностей. Многое вытянул на себе тенор Михаил Нор, который исполнял речитативные эпизоды «Страстей». Чарующе красивы были Лилит Давтян (сопрано) и Дмитрий Синьковский (контратенор). Басовые партии Евгения Ставинского и Ильи Татакова, приближаясь к финалу, были не всегда уверенными.
Но на общем замысле это не отразилось. Вероятно, потому что большее внимание концентрировалось на Филиппе Чижевском: худая фигура в черном, с волосами до плеч, широко раскрывающая руки навстречу оркестру… Если это не сам Герой, о котором ведется рассказ, то точно воплощение лучшего из Него.
Самым красноречивым высказыванием оказалась тишина. После разрастающегося хорового «Аминь», завершившего первую часть вечера, зал погрузился в абсолютную тишину, когда слушатели-прихожане КЗЧ не посмели даже взорваться аплодисментами. Однако финал оказался еще более проникновенным: после заключительных строк «Господь Иисус Христос, услышь меня, я буду восхвалять Тебя вовеки!» зал по привычке разразился эмоциональной благодарностью – но Чижевский не спешил принимать поздравления. Выжидая паузу или разговаривая с кем-то в своей голове, или проговаривая строки снова и снова, дирижер не замечал нетерпения зала.
И в каждом, кто в тот важный день пришел в КЗЧ, следуя строчкам Бродского, – Бог. Вчитываясь в текст на экранах, внимая пению и игре оркестра, публика действительно проговаривала молитву. Особенно проникновенно получалось в хоровых эпизодах – столько голосов, внутренних и внешних, громких и совсем скромных… Белое пространство зала филармонии и белый свет даже визуально переносили в иной мир.
Перед началом концерта Филипп Чижевский признался в главном: это музыкальное путешествие по последнему дню Христа должно привести не к страху, не к горечи, а к Надежде – зажжется Благодатный огонь, наступит Пасха, будут новые встречи с прекрасным.
Филипп Чижевский: Буду работать над новым звучанием Госоркестра
