Релизы
«Мелодия» переиздала абсолютную редкость. За сочинением «Абу-Гассана» Вебер встретил 24‑летие – до триумфа «Вольного стрелка» было еще десять лет. Здесь много Моцарта, особенно «Похищения из сераля», много и самого Вебера, его мелодической изобретательности, изящества и гибкости оркестрового письма. Это зингшпиль, череда вокальных номеров и разговорных сцен. Сюжет подсмотрен в «Тысяча и одной ночи», а выглядит, точно из Гоголя: любимец калифа Абу-Гассан промотался и влез в долги, с женой Фатимой они сидят на хлебе с водой и отбиваются от кредиторов, главный из которых строит куры Фатиме. Супруги по очереди объявляют о своей смерти, за что получают от калифа и его супруги деньги на похороны. Но правитель приходит к ним домой, не понимая, кто же все‑таки умер, и находит мертвыми обоих. Он сулит премию видевшему, кто из них скончался первым (калиф с калифшей заключили об этом пари). Свидетелем вызывается враз воскресший Абу-Гассан. От царских денег тут же восстает и Фатима.
У симпатичного «Абу-Гассана» небольшая театральная история и скромная дискография. Оркестры играют и записывают только стрекочущую увертюру, а лейблы ровно 75 лет, начиная с 1951 года, переиздают берлинскую запись с Элизабет Шварцкопф и Эрихом Витте. В Советском Союзе эту краснокнижную оперу приметил, разумеется, Геннадий Рождественский. Запись с оркестром, хором и солистами Всесоюзного радио и Центрального телевидения вышла на пластинках в 1975‑м. «Мелодия» впервые оцифровала ее в числе других сокровищ своего архива.
Либретто Франца Карла Химера перевела на русский Ирина Петрова, заодно сочинив вступление от имени рассказчика и переписав разговорные диалоги. Интрига разложена по полочкам, но детали действия, которое совершается во время пения, остались в тумане – например, момент, когда супруги-обманщики оба ложатся в кровать аки трупы. Стихотворные тексты в вокальных номерах похожи на всю советскую либреттную продукцию, и трудно слушать без неловкости наборы высокопарных рифмованных банальностей. К тому же в разговорных сценах певцов заменяют драматические актеры (Владимир Наумец, Татьяна Абишева, Степан Бубнов), которые очень старательно изображают нужные эмоции. Немецкоязычный зингшпиль превращается в добропорядочный советский радиоспектакль для детей младшего и среднего школьного возраста.
Через эту литературу трудно пробираться к Веберу. Рождественский ищет легкость и динамику, трактует «Абу-Гассана» именно в моцартовском стиле, и все‑таки выходит советский Моцарт 1970‑х, а гулкая акустика придает ему лишний вес. Привкус музкомедии дает одномерный, с характерным оттенком голос Юрия Ельникова в заглавной партии. Рядом сияет жемчужное сопрано Фатимы – Людмила Белобрагина особенно хороша в траурной арии-плаче. Повод порадоваться чудесному редкому Веберу и сыграть его на языке оригинала, тем более в России немало вольных стрелков – охотников за редкостями. Как говорит Фатима в немецком тексте: «Прощай, мой покойный муж! Надеюсь скоро увидеть тебя восставшим к лучшей жизни!»
