Мнение
Если бы непризнанный при жизни изобретатель «меблировочной музыки» Эрик Сати жил в XXI веке, в его распоряжении оказалось бы не так много времени, чтобы получить заслуженный статус и заработать денег. Окно возможностей для орнаментальной неоклассики просуществовало недолго – примерно с 2012 по 2020 год. В 2012–2016 годах происходила экспансия стриминговых платформ. Их алгоритмы оставались примитивными, и новая музыка легче попадала в ротацию. Редакторские «плейлисты настроения» как явление только начинали формироваться. На рынке инструментальной фоновой музыки предложение отставало от высокого спроса. Именно в этот период Людовико Эйнауди сделался стриминговым феноменом, а работа The Blue Notebooks Макса Рихтера стала самым прослушиваемым онлайн классическим альбомом. В эти же годы снискал двоякую славу Оулавюр Арнальдс, чьи критики раздраженно рекомендовали считать его саунд-дизайнером, а не композитором. Знали бы они, что произойдет с миром неоклассики совсем скоро…
Пик массового признания музыки, которая «похожа на что-то классическое», но не так сильно напрягает мозги обывателя, пришелся на 2017–2020 годы. Руководство стриминговых платформ обнаружило, что десятки, а затем и сотни миллионов людей стали использовать музыку как фон для засыпания, повседневной работы, готовки, праздничных ужинов и так далее.
На всех платформах появились так называемые «плейлисты настроения» вроде Peaceful Piano, Deep Focus, Brain Food, Sleep и Calm Vibes. В них планомерно отбирались произведения с ровной динамикой, без ярких вспышек – фортепианные, струнные, реже – оркестровые.
Историческая музыкальная классика не могла дать достаточного числа таких пьес для широкого потребления. Шопен уже не напишет новые ноктюрны, а Сати – новые «Гипнопедии». Поэтому появился шанс у современных композиторов, которые имели основательное музыкальное образование и вместе с тем навыки работы с виртуальными музыкальными инструментами в цифровых рабочих станциях (DAW) вроде Cubase, Reaper, Logic и других.
Такие авторы, как итальянцы Фабрицио Патерлини (около 4,2 миллиона слушателей на Spotify в 2025‑м) и Федерико Альбанезе, швед Петер Сандберг и полька Хания Рани (Ханна Ронишевская), органично влились в экономику «плейлистов настроения». Некоторые из них имеют опыт работы «библиотечными» композиторами, то есть создавали на потоке альбомы фоновых треков, специально написанных для синхронизации в рекламе, сериалах, неигровых ТВ-шоу и кино.
Казалось бы, потребности массового слушателя и современных авторов, не желающих жить и творить в бедности, удачно совпали. Тот же Макс Рихтер вряд ли сильно возражал против того, что его «Синие тетради», написанные в свое время в качестве протеста против вторжения США в Ирак, стали популярным фоном для жизни обывателя. Хоть слушатель и не имел понятия ни о каких гуманистических жестах композитора.
Но поскольку плейлисты требовали все больше музыки, нашлись авторы и продюсеры, которые захотели «срезать углы».
В 2024 году журналисты шведской газеты Dagens Nyheter с изумлением обнаружили, что один малоизвестный автор, их соотечественник, имеет более пятнадцати миллиардов (!) прослушиваний на стриминговых платформах. Это было больше, чем у суперзвезд всех времен – вроде ABBA и Майкла Джексона.
Газета провела расследование и выяснила, что некий дирижер и композитор Йохан Рёр, живущий в Стокгольме и имеющий навыки современного музыкального производства, решил поставить создание приятной фоновой неоклассики с примесью эмбиента буквально на индустриальную основу.
Всего за несколько лет, не привлекая к себе внимания, Рёр записал и издал примерно 2700 (!) инструментальных композиций. Почти все они – это простые до наивности фортепианные пьесы (нередко с атмосферными синтезаторными «подложками»), длящиеся чуть дольше двух минут каждая. Чтобы не вызвать подозрений, Рёр и его лейбл Overtone Studios использовали около 650 псевдонимов. Шведские журналисты настаивали, что такие «артисты», как Maya Åström, Minik Knudsen, Mingmei Hsueh, Csizmazia Etel, – это фантомы музыкальной индустрии, за которыми стоит Рёр. Любопытно, что в выходных данных треков, выпущенных под этими псевдонимами, композиторами значатся какие-то другие люди, сведений о которых найти не удается. Вероятно, это тоже псевдонимы…
Журналистское расследование, начавшееся громко, по сути, ничего криминального не выявило. Шведский композитор не мошенничал. Он действительно является автором (как минимум одним из правообладателей) всех этих треков, и сами они юридически чисты. Мало того, их действительно слушали живые люди, а не боты, – и на самом деле миллиарды раз.
После того как пресса проявила неприятный интерес к «ферме» музыкального контента Йохана Рёра и Overtone Studios, последние резко сократили количество используемых псевдонимов.
А «индустриальная» модель производства фоновой неоклассики, по слухам, была пессимизирована алгоритмами стримингов, чтобы вал из тысяч штампованных треков не отнимал внимание публики у настоящих артистов и композиторов. Но это не точно – просто в индустрии принято считать, что платформы что-то сделали в ответ на расследование.
Интересно, что, по данным Dagens Nyheter, Рёр и его лейбл ради гарантированного попадания в плейлисты стримингов соглашались на пониженные роялти – примерно двадцать пять процентов от нормальной ставки. И эта стратегия сработала. Журналисты, сравнивая налоговые декларации композитора и лейбла с числами прослушиваний, оценили выигрыш обоих: всего за несколько лет они смогли заработать от шести до двадцати миллионов долларов.
Забавно, что сегодня – в эпоху бурных дебатов и судебных тяжб по поводу признания или непризнания авторства на музыку, сгенерированную искусственным интеллектом, – звучат предложения «понизить ставки роялти для ИИ-треков».
У независимых специалистов музыкальной индустрии они вызывают мрачный смех, потому что историю Рёра запомнили. Заниженные, «репрессивные» роялти – вовсе не препятствие для вытеснения со стримингов человечной и человеческой музыки. Они его могут даже стимулировать. Потому что самим платформам выплаты таких отчислений очень и очень выгодны.
По отраслевым оценкам, музыку, которая на том же Spotify маркирована как «классическая», слушают четыре процента пользователей. В абсолютных числах это большое число людей, генерирующих многие миллиарды прослушиваний. И, как правило, это премиум-подписчики, поэтому роялти могут неплохо обогащать держателей прав на каталоги.
На самом же деле слушателей современной неоклассики, вызывающей презрение композиторов академической выучки, кратно больше. Сегодня она ассоциирована с такими стилями, как «классический кроссовер», «эмбиент», «лоу-фай» и им подобными, – всем, что метко попадает в «плейлисты настроения».
С плейлистами в начале 2025 года разразился еще один скандал. В США и Британии была опубликована книга американской журналистки и преподавателя Лиз Пелли «Машина настроения» (Mood Machine: The Rise of Spotify and the Costs of the Perfect Playlist). В ней автор рассказала о системной деятельности стриминговой платформы по замене в плейлистах музыки реальных артистов треками никому не известных продюсеров, выпущенных по более циничной схеме, чем использовал Рёр. Оказывается, еще в 2017 году в Spotify появилась внутренняя программа Perfect Fit Content (PFC) – «Идеально подходящий контент». Тогдашние наемные редакторы плейлистов стали встречать в документах компании упоминания «музыки, заказанной для соответствия определенному плейлисту/настроению с улучшенной рентабельностью». Со временем старший менеджмент начал давить на редакторов с тем, чтобы они включали в плейлисты Spotify больше «заказанной» музыки. И, конечно же, это были инструментальные треки, в том числе – неоклассика и эмбиент. Если коротко, Лиз Пелли выяснила, что стриминговая платформа заказывала их у нескольких продюсерских компаний, в том числе у шведского гиганта «производственной» музыки Epidemic Sound.
У ES дурная репутация среди опытных композиторов, поскольку политика компании примерно такова: выкупить за 500–700 долларов США все права на трек у композитора-новичка (он же продюсер фонограммы) – так, чтобы стать единственным правообладателем. А затем – поставлять выкупленные треки на Spotify для публикации под личинами фейковых артистов, а также для синхронизации – скажем, в рекламе. При этом от композиторов требуется, чтобы они не были членами национальных и международных авторских обществ (PRO), дабы у них не было повода опомниться и в будущем потребовать отчисления, например, от публичного воспроизведения их музыки на ТВ и т. п. Нетрудно догадаться, что стриминговая платформа платит за «заказанную музыку» те самые пониженные роялти, о которых говорилось выше. По сведениям Лиз Пелли, в последние годы Epidemic Sound тоже стала выплачивать своим композиторам некие отчисления, но они смехотворны по сравнению с роялти, которые они получили бы, если бы не попались на удочку «выкупа треков».
Как видим, еще до наступления эпохи музыкального ИИ рынок «музыки настроения», на котором по факту «продается» неоклассика, был властно захвачен крупными компаниями, включая как минимум одну стриминговую платформу. И это смахивает на картельный сговор, хотя юридически предъявить его гигантам вряд ли выйдет.
Подобные махинации вызваны тем, что массовый слушатель не имеет культуры слушания и не отличает качественную неоклассическую музыку, за которой стоят композиторы-личности, от штампованного потока «настроенческих» пьес.
Что произойдет с миром «плейлистов-настроения» и неоклассикой в частности, когда правообладатели в ИИ-музыке будут юридически определены, страшно подумать.
Поскольку большинство стран мира многое копирует из юридических практик музыкальной индустрии США – как самой крупной и успешной, специалисты внимательно следят за идущими в настоящее время судами с участием музыкальных ИИ-платформ Suno, Udio и других. Пока по законам США ИИ-музыка не может иметь автора и, как следствие, от ее использования не могут начисляться роялти. Однако это касается традиционных отчислений, собираемых по всему миру авторскими обществами. Музыкальные издательства, поставляющие музыку для рекламы, трейлеров, сериалов, ТВ-передач, пока категорически отказываются работать с ИИ-треками, потому что это влечет за собой крупные юридические и финансовые проблемы. Но по факту ИИ-«артисты» и их лейблы все-таки получают один тип роялти – от стриминговых платформ. И в мире генеративной музыки сейчас правит правовая анархия, которой пользуются музыкальные авантюристы всех мастей. Ведь себестоимость генерации по сравнению с традиционным производством просто смешна.
По оценкам Deezer, уже в 2024–2025 годах до 10–18 процентов ежедневно загружаемых на платформу треков были сгенерированы с использованием ИИ. В индустрии распространено мнение, что не за горами пятьдесят процентов.
Но может ли ИИ писать неоклассику? Общеупотребительную – уже может.
Как мы помним, обывателю все равно, кто написал фоновый трек, под который он приятно кушает или медитирует над образом личного денежного успеха. Слушатель неразборчив, и ему нравятся не беспокоящие нервы пьесы с ровной динамикой, повторяющимися паттернами, простыми гармониями и диатоническими мелодиями. Такие конструкции современный музыкальный ИИ печет как пирожки за полминуты. Эксперименты исполнителей (в том числе автора этих строк) показывают, что отсеивать их, конечно, приходится. Пока процент явной графомании у ИИ очень высок – более девяноста процентов. Однако вы можете провести сотню-другую генераций всего за один вечер. Тут же экспортировать аудиостемы (разделенные на группы инструментов фонограммы). Затем вы помещаете их в DAW и имеете возможность, используя современные оркестровые и фортепианные библиотеки семплов, привести звучание к коммерческому виду. Это необходимо, потому что стемы на выходе у ИИ некачественные, а, скажем, у «ассистента композитора» AIVA AI это MIDI-файлы.
Такое «творчество» похоже на косвенное воровство чужой музыки, потому что во время судебных слушаний по искам мейджоров к Suno и Udio определенно выяснилось, что ИИ-сервисы обучали свои генеративные модели практически на всем корпусе изданных людьми записей, не получив разрешений правообладателей.
Но как вы думаете, останавливает ли музыкальных авантюристов это знание? Ничуть. Тысячи продюсеров прямо сейчас занимаются репродакшеном ИИ-треков, правят ИИ-аранжировки, перезаписывают ИИ-стемы. И выдают эту музыку за свою…
Убьет ли ИИ неоклассику, а заодно и смежные жанры, сейчас зависит не от зрелости технологий – они уже многое умеют, а от результатов судебных тяжб. Тяжеловесы музыкальной индустрии вроде Warner и Sony, инди-лейблы и ассоциации лейблов хотят изгнать ИИ-музыку со стриминговых платформ и запереть ее в «гетто» самих ИИ-сервисов генерации.
Если этого не произойдет, музыкальная индустрия изменится структурно. В сегментах «настроенческой» музыки себестоимость производства фактически обнулится, что приведет к резкому снижению доходов авторов-людей. Композиторы-неоклассики окажутся в еще более невыгодном положении, чем сегодня, и смогут рассчитывать преимущественно на грантовую поддержку – либо будут вытеснены в низкомаржинальный сегмент, где производство музыки уже сейчас напоминает работу «за еду».
